4
0Столик наш располагался возле окна, и вид открывался потрясающий. Бывал я однажды в свое время на высоких этажах в Сити, так вот праздничный фейерверк в таких местах можно наблюдать сверху вниз.
Темнело сейчас рано, в городе уже зажглись фонари, и контрастная картинка за окном создавала настроение праздника. Впрочем, нам действительно было что праздновать.
Вежливая, строго одетая официантка, принесла нам меню в красивых, тяжелых кожаных обложках и отошла в сторону, ожидая, когда мы будем готовы сделать заказ.
Пролистав несколько плотных страниц, я быстро выбрал себе борщ на утке, стейк с овощами на гриле и баночку черной икры на десерт. Помню, в детстве отец привез из Астрахани черную икру, и это была самая вкусная икра в моей жизни. Ее можно было намазывать, словно масло, на кусок хлеба. Наверное, я такое больше в жизни не пробовал, но дать шанс мажористому ресторану хотелось.
Василиса была более консервативна: салатик, какое-то скучное горячее в буханке хлеба, кусочек шоколадно-миндального торта на десерт.
— Напитки? — уточнила официантка.
— Чай? — как-то неуверенно произнесла Корсакова, заставив меня посмеяться.
— Девушке к десерту чай, да, — произнес я, обращаясь к официантке. — А вообще, нам бы какого-нибудь игристого.
— Мы можем предложить вам вина европейских домов или отечественные, — медленно проговорила девушка, после чего доверительным тоном добавила: — Но европейские вина не советую, от них голова болит. Я бы рекомендовала Коронационное вино от дома Голицына.
— А Абрау-Дюрсо? — уточнил я.
Каюсь, не удержался. Сам я не был большим ценителем игристых вин, но помнится мне, настоящее Абрау было удивительно сносным на вкус.
— Абрау-Дюрсо есть, — кивнула официантка, — но оно дороже.
— А вкуснее ли? — улыбнулся я.
— Оно однозначно более популярно, — склонив голову, ответила девушка.
— Ты как? — обратился я к Корсаковой. — Как насчет отметить сделку?
Василиса молча кивнула. Вид у нее был слегка потерянный и шокированный.
— Ты чего? — спросил я, когда официантка, повторив наш заказ, ушла.
— Чувствую какую-то нереальность происходящего, — призналась Василиса, отвернувшись к окну. — И боюсь.
— Чего? — спросил я, любуясь тонким профилем девушки и выбившейся из прически прядкой, что завернулась в милую кучеряшку и щекотала Василисе щеку.
Корсакова промолчала, продолжая смотреть в окно.
Там, за стеклом, катались машинки, моргали светофоры, все такое маленькое, как будто игрушечное. Когда ты на вершине пищевой цепочки, все проблемы кажутся незначительными, легко решаемыми взмахом карточки. Мне до этой вершины предстояло еще карабкаться и карабкаться, но я же знал, как оно там. И сейчас, сидя в хорошем ресторане, удивлялся одной забавной странности.
