4
0Император немного растерянно помолчал.
— Как «ничего»? Совсем «ничего»? — переспросил Дмитрий Алексеевич.
Боярин лишь развел руками.
— А ему хоть предлагали? — с сомнением уточнил государь.
— Насколько я знаю — да, — кивнул Виктор Сергеевич. — Цесаревич лично предложил выбрать награду. Молодой человек отказался.
— Ой дура-а-ак… — протянул император, прикрыв глаза. — Ой дура-а-ак…
Нарышкин, в принципе, тоже считал, что Мирный не особенно умный в делах политических, но благоразумно промолчал. И правильно сделал, потому что, как оказалось, Его Величество говорил не о простолюдине.
— Витя, да ты хоть представляешь, что будет, если эта история всплывет? Какими шикарными прозвищами нарекут следующего императора? «Скупой» и «Неблагодарный» будут самыми милыми словечками в списке, — заговорил Дмитрий Алексеевич.
Государь Российской империи тяжело вздохнул и откинулся в кресле, задумчиво барабаня по столешнице. Молчание затягивалось, тишина начинала давить, и Нарышкин уже подумал, что пронесло, когда император задал самый главный вопрос:
— А кто стрелял-то, Витя?
Боярин раздраженно дернул щекой:
— Хороший снайпер работал, государь. Дорогой, военный. Такого себе мало кто может позволить, — ответил Нарышкин, после чего добавил уже тише: — Если ты понимаешь, о чем я говорю, государь.
— Понимаю, — протянул император, рассматривая узор на стене за спиной Нарышкина, — от чего ж не понять.
А затем Его Величество перевел тяжелый взгляд на боярина и произнес:
— Понимания мало. Нужно доказать, Витя. Сможешь доказать — дам тебе княжеский титул. А не сможешь… — государь сделал паузу. — Ну, ты и сам все знаешь, что я тебе буду рассказывать.
Нарышкин нервно сглотнул, думая о том, что с одной стороны вроде бы пронесло. А с другой стороны все стало еще хуже.
Состояние беспамятства — не самый мой любимый вид отдыха, прямо скажем. Даже сны я предпочитаю без сновидений, потому что частенько в мою милую ламповую новую жизнь прорывались не слишком приятные истории из прошлой.
Мне виделось, что я снова лежал в полевом госпитале, и нас бомбят. А датчик рядом с моей койкой пищит противно-противно, и хочется швырнуть его об пол к чертовой матери, но руки не поднимаются.
В нос ударил резкий запах больницы. Не такой, как в полевом госпитале, и не такой, как в госпиталях столичных.
Другой. Как будто бы свежее.
И ткань кровати ощущается намного чище. И даже не просто чище, а словно нежнее. Не грубый дешевый хлопок, а прям гостиничный вариант.
Но датчик все равно пищит, сука. Сейчас точно разобью.
Я с трудом разлепил глаза и, наверное, целую минуту пялился в пространство, пытаясь осознать, кто я и где, собственно, нахожусь.
Шикарная светлая палата. Дорогое оборудование.
