4
0Дорога любит смелых, и смелых же забирает с собой.
Последнее он произнес с легкой грустью, заставив друзей помрачнеть. Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять — у парня за душой какая-то печальная история, известная всем присутствующим, кроме меня с Иваном. И то, последний может разведать по своим каналам.
— Ладно вам языками молоть, — прервал затянувшееся молчание Тугарин. — Погнали на Ходынку. Ночь будет интересной!
Мы расселись по машинам.
Ехать на такси в такое место было моветоном, так что нас с Иваном взял себе на борт Алмаз, а Лобачевский нарушил романтическое уединение Ермакова с невестой.
Проходили гонки, кстати, не по городским улицам, чему я был крайне приятно удивлен. У местных стритрейсеров был свой собственный отдельный загончик для адреналинщиков. Градоправитель отдал под нужды золотой молодежи закрытый аэропорт на Ходынском поле, обнес его стеной и приставил по машине пожарной и скорой дежурить, чтобы обеспокоенные главы родов не выедали мозги.
Мы не торопясь доехали до брошенного аэропорта, высыпали дружной гурьбой на улицу и только-только начали вливаться в атмосферу этого места, как весь позитивный настрой оказался убит одной нарочито-громко брошенной фразой.
— Я не понял, а на кой хрен сюда приволокли это безродное быдло?
— Ты уверен? — медленно проговорил Виталий Михайлович Долгоруков, смотря на собеседника нехорошим, тяжелым взглядом.
Стоящий перед столом в его рабочем кабинете мужчина, одетый неброско, даже немного пыльно, казался неуместным в этом шикарном и богатом месте. Он давно знал своего нанимателя, работу свою выполнял прекрасно и в целом всегда был на хорошем счету у Долгорукова-старшего.
Но сегодня он принес очень, очень плохие вести и, если честно, немного боялся. Гонцам ведь всегда достается в первую очередь — и радости, и гнева, и горя. А аристократы особенно были слишком импульсивные в общении со своими подчиненными.
— Уверен, — спокойно ответил мужчина. — Есть свидетельские показания.
— Этого недостаточно, — отмахнулся Виталий Михайлович.
— Это свидетельские показания Руслана Олеговича Кравцова, — возразил собеседник. — Его приняли люди Нарышкина.
Озвученное имя заставило Долгорукова внутренне похолодеть. Кравцов был известной личностью в определенных кругах. Его ребята брались за любую маркую работу, делали ее идеально и никогда и ни при каких обстоятельствах не закладывали заказчика.
— Он что же, собака, решил купить себе свободу? — прошипел Виталий Михайлович.
— С вашего позволения… Мои источники сообщают, что Кравцову пытались вменить какую-то разборку в клане Романовых, — пояснил подчиненный. — И Руслан Олегович малодушно запел. Имен он пока что не называет, но, как вы понимаете, это лишь вопрос времени.
