4
0— Алма-а-аз? — протянул Ермаков, выражая такую искреннюю поддержку парню, что Дарья многозначительно вскинула бровь.
— Ну не посреди недели же! — возмутился Юсупов. — Ждем пятницы…
— И к актрисам в номера! — подхватил Нахимов.
— Мальчики, ну не при дамах, — поморщилась княжна Демидова.
— Прости их, Дарьюшка, это они от одиночества и отчаяния, — миролюбиво произнес Ермаков.
Юсупов громко закашлялся:
— Не — кха! — зави — кха-кха! — дуй.
Ермаков посмотрел на Юсупова тяжелым, нехорошим взглядом, уронил одно-единственное слово «Змий», и тот мгновенно свернул клоунаду.
— Простите, княжна Демидова, — тут же повинился Алмаз, — увлекся.
Дарья величественно кивнула, а потом окинула наш стол еще раз взглядом и нахмурилась:
Мария Нарышкина сидела в читальном зале и листала книги. Несмотря на довольно прогрессивный факультет — рекламы и связи с общественностью — для выполнения части заданий нужны были старые добрые бумажные книги, имеющиеся в университете в ограниченном количестве.
Нельзя сказать, что девушка была фанатом учебы, но когда определенные предметы вызывали у нее интерес, боярышня Нарышкина отдавалась процессу полностью, погружаясь в него с головой. Вот и сейчас Мария увлеченно конспектировала страницу за страницей и не заметила, как к ней подошел молодой человек.
Свет падал от окна, а потому девушка не сразу поняла, что кто-то стоит рядом. А поняв — резко вскинула голову.
— А, это ты, — скривила губы Нарышкина и снова отвернулась к книгам, изображая бурный интерес.
— Мария, нам надо поговорить, — спокойным тоном произнес Максим Меншиков.
— Тебе надо — ты и говори.
Несмотря на всю свою беспечность и легкомысленность, Мария Нарышкина обладала высокой степенью эмпатии. И по одному короткому слову «Мария» мгновенно почувствовала, что собеседник не настроен потакать ее капризам.
Девушка картинно вздохнула и, словно делая большое одолжение, принялась складывать книги и собирать вещи.
Меншиков стоял рядом, заложив большие пальцы в карманы брюк своего дорогого костюма, и молчал. Затем так же молча забрал книги, которые Мария отложила в отдельную стопку, чтобы вернуть библиотеке. По-прежнему не произнося ни слова, донес эту стопку до стойки дежурного сотрудника, подождал, пока Нарышкина оформит возврат, и все еще молча вышел с девушкой на улицу.
Солнышко спряталось, дул противный, промозглый ветер, обещая к вечеру обратиться в дождь. Холод противной змеей заползал под ворот тонкой рубашки, заставляя девушку поежиться. Но Нарышкина не успела додумать мысль о том, что зря она не посмотрела прогноз погоды, как на плечи ей лег тяжелый мужской пиджак. Он пах дорогим терпким парфюмом, доходил ей до середины бедра и хранил чужое тепло.
