Пленница Зверя

Из меня желание прет, как лава огнедышащая, нет больше сил тянуть и нет возможности остановить все.

Милана

– Вставай на четвереньки, – командует охрипший от похоти голос Зверя.

Меня будто опустошили, всю изнутри выпотрошили, сил совсем не осталось, они все на спазмы удовольствия ушли. Ноги до сих пор трясутся, хотя я просто лежу, распластавшись на кровати.

Но я все равно делаю, что он велит. Сразу. Не задумываясь. Я этого хочу. Господи, я правда хочу почувствовать его внутри, как его здоровенный бугристый от сети надувшихся вен орган, растягивает меня под себя.

Даян не заставляет себя долго ждать, и тут же упирается головкой во влажный вход.

– Аааах, – вырывается у меня, и руки, на которые я сейчас опираюсь, так и норовят подкоситься, но меня удерживают горячие ладони, сомкнувшиеся на талии.

Чувствую, как твердый член наполняет лоно до предела одним точным напористым движением, и я начинаю сжиматься, потому что по телу пробегает волнующая щекотка.

Кажется, сейчас нет ни единой клеточки, которая бы не испытывала наслаждения от происходящего. Неужели, такое бывает? Бывает так хорошо?

Быстрые ритмичные толчки сопровождаются влажными шлепками, что звенят в ушах и, почему-то снова порождают внизу живота спазмы возбуждения.

Сумасшествие какое-то! Мне кажется, я вот-вот сорву голос, то и дело вскрикивая, и воя от наслаждения.

Я принимаю Зверя. Полностью и без остатка отдаюсь ему.

Именно в этот момент мне плевать на завтра. Плевать на то, что будет, когда все закончится, потому что я живу только его животными дикими ласками, ощущениями, что рождаются от каменного члена, который вонзается в меня на всю длину, подчиняя и, кажется, вызывая нездоровую зависимость.

– Я скоро кончу, – откуда-то издалека слышу голос Даяна.

Он еще ускоряется, срываясь на запредельный темп. Нажимает мне между лопаток. Расслабляю руки и прижимаюсь к кровати.

Его рука с силой придавливает меня, лишая возможности шевелиться. Меня трясти начинает. Неминуемое удовольствие зарождается внутри. Стенки лона совсем скоро начнут сокращаться вокруг Даяна.

От сильных толчков и нестерпимых спазмов я сильнее прогибаюсь в спине, и это становится последней каплей на пути к разрядке.

Голос окончательно срывается, и я до боли сжимаю в ладонях одеяло.

Зверь тоже кончает. Изливается внутрь меня, помечая.

После мы оба обессилено обмякаем на постели. Больше я ничего не помню. Просто проваливаюсь в сон.

Когда просыпаюсь, на улице уже светло. Через большое окно моей комнаты пробиваются яркие солнечные лучи, которые даже через стекло припекают, касаясь кожи.

Даяна уже нет рядом со мной. Не думаю, что он спал здесь. Скорее всего, ушел сразу же, как только я вырубилась.