6
0– Ничего без меня не может сделать! Накрылась моя ванна! – проворчала Лола, устремившись на звонок.
Она не сомневалась, что звонит Леня и что ему срочно понадобилась ее квалифицированная помощь. Небось позабыл, какой фирмы нужно брать таблетки для посудомоечной машины, или в супермаркете нет обезжиренного творога, и этот тип так и будет топтаться возле молочных продуктов, не в силах принять решение – брать ли пятипроцентный или не брать вообще и в каком случае дома нагорит больше…
Однако звонил вовсе не Маркиз.
Звонила Лолина любимая тетя Калерия Ивановна Свириденко из славного города Черноморска.
– Лелечка, золотко! – гремел в трубке голос тети Кали. – Как ты себя чувствуешь?
Тетка всегда разговаривала по телефону так громко, будто хотела напрямую докричаться из самого Черноморска. Но Лола свою родственницу обожала и на такие мелочи не обращала внимания.
– Отлично, тетя Каля! – отозвалась она радостно. – А ты как?
– Лучше всех! Ты бы приехала к нам, отдохнула, подкормилась… а то я ведь знаю, как вы там питаетесь – одна мура заграничная! Ни пользы от нее, ни радости, одно удовольствие, что упаковка красивая! А у нас здесь помидоры – что твои арбузы, сметану ножом резать надо, а груши такие, что сок сам течет…
– Да знаю, Калечка! – Лола мечтательно вздохнула.
– И Леонида своего привози, – продолжала тетка. – А то он у тебя такой бледный, такой худой – на рентген ходить не надо, и так каждая косточка просвечивает…
Лола вовсе не считала Маркиза болезненно худым. Напротив, по ее мнению, у него два лишних килограмма, но тетя Каля придерживалась того мнения, что хорошего человека должно быть как можно больше, и спорить с ней было бесполезно.
– Я прожила большую жизнь, – продолжала тетя Каля авторитетно, – и я тебе скажу, что из нее вынесла: мужчину надо кормить! Тогда он будет спокойный, довольный и по сторонам шнырять не станет!
Выдав эту философскую сентенцию, тетя Каля на мгновение замолкла, но затем спохватилась:
– Я что звоню-то, Лелечка! Ты помнишь дядю Гришу?
Своего черноморского дядю Гришу Лола отлично помнила. Это был высоченный и здоровенный дядька неопределенного возраста с большими, как две лопаты, ладонями, до черноты загорелый от жаркого южного солнца, громогласный и жизнерадостный, как само Черное море, и живой, как домашнее вино.
– Выпьем за прекрасных женщин нашей семьи и всего остального мира! Мужчины нашей семьи пьют стоя, остальные – по желанию!
– Что?! – всполошилась Лола. – Неужели он…
– Да что ты, Лелечка! – поспешила успокоить ее тетка.
