Брови его удивлённо взлетели.
— Чё там? — вперёд подался и Хан.
— Лям. — Карен положил чек назад.
— Это лично вам, — обозначил сеньор. — Вашей группе, как коллективу, как будете делить — сами решайте. Все оперативные расходы, организационные, подготовительные… Оборудование, подготовка сопровождения, репетиции, записи, свето- и звукомеханики — всё оплачиваю я. То есть провинция Санта-Катарина.
— Насколько я знаю, — вставил я свои пять центаво, — чтобы участвовать, мы должна проживать в провинции минимум десять лет.
— О, Хуан, я тебя умоляю! — махнул этот чёрт рукой.
— Квартиры реально существуют? — озадаченно вертя лист в руке, уточнил Хан.
— Конечно. Причём вполне официально сдаются тамошним шахтёрам-вахтовикам.
— Вот так просто, взять, заплатить, и… — вырвалось у меня.
— Хуан, если бы я попытался «наколоть» налоговую провинции на эти деньги — меня бы уже смешали с дерьмом. Я же всего лишь заплатил, внёс дополнительную сумму. Какая налоговая не будет приветствовать такое?
— И эта… Недвижимость… Тоже останется нам? — не верил что всё так просто Хан.
— А вам нужны те халупы в рабочем районе? Да забирайте! — Сеньор Эскобар снова хохотнул.
— Что по песням? — перешёл я к делу, понимая, что ребята согласны. — «Любая не на испанском», понимаю, означает единственно возможный вариант?
— Разумеется. — Сеньор и не думал отпираться. — Да, это должна быть песня на вашем языке. Более того, она должна быть… Двусмысленной. Провокационной. Но при этом в границах дозволенного — открытым текстом произносить скользкие вещи нельзя, меня не поймут.
— А второе какое условие? — хмурился Карен.
— Второе… — Сеньор замялся. — Вы поёте про победы русских. В боях. Битвах. Стычках. Войнах. Я не хочу, чтобы вы пели про русских, но и не хочу, чтобы пели про победы.
— А о чём же петь? О поражении? — воскликнул Хан, разведя руками.
— А почему нет? — заулыбался Эскобар.










