0
0Особенно в последний мирный, уже не год, а месяц, перед войной…
Впрочем, предисловие Абрама Фёдоровича, из которого была выхвачена основная идея, он дослушал, прежде чем прервать того:
– Вы, товарищ Иоффе, хорошо понимаете, что ваше предложение может быть необдуманным и… поспешным?
Раздражение против осмелевшего и почувствовавшего себя незаменимым академика накатило волной. Но старый еврей, увенчанный многими регалиями, никогда не шедший против линии партии, бестрепетно вынес тяжёлый взгляд горца.
– Товарищ Сталин, прошу разрешения изложить все подробности и высказать все соображения, на основе которых я сделал такой вывод.
– Что же… - уже беря себя в руки, дал тому разрешение продолжать Сталин – … слушаю вас. Лишние полчаса всё же ничего не решают, раз уж вы так настойчивы. Мы выслушаем, чем вы аргументируете расширение списка.
Предложение и рассказ Иоффе удивительно, несмотря на первоначальное открытое неприятие, резонировало с его, Сталина, размышлениями о будущем страны, на это хорошо и легло то, что ему «принёс в клювике» Иоффе, когда разъяснил подробнее свою просьбу расширить список допущенных к сведениям из будущего за счёт его коллег из академии наук.
Возможно это совпадение и стало решающими доводом. Не полностью сразу осознанным, но личным, а не навязанным, пусть и уважаемым собеседником, выводом. Совпавшим с аргументами в той же логической цепи рассуждений, которую ему явил академик, которого столь очевидно подвигли какие-то очередные рассказы и «показы» Рожкова о вполне настоящих чудесах блистающего, загадочного, манящего множеством своих непредсказанных здесь, в сороковых никем и таких доступных от присутствия потомка в шаговой доступности сейчас тайн из… такого подлого будущего.
Повернись к нему, задай любой вопрос – и получишь ответ! Беспощадный в честности, без выгоды для говорящего, почти полностью зависящего от его, Сталина воли и доброго расположения. На любую тему. А лучше всего, попробовав поговорив очередной раз «по душам» с пришельцем, поймать в беседе что-то новенькое и… потянув за данную нить разговора, открыть новую бездну манящего и загадочного.
В котором одному можно утонуть.
Первый раз в истории человечество получило возможность задать вопросы будущему.
Настоящий потомок – правдивый, дарящий достоверностью тысяч невозможных и не представимых деталей, с злыми, язвительным и столь влекущими речами, так не похожими на словеса туманных прорицаний бесчисленных «пророков» и шарлатанов прожитых эпох.
Но это будущее было опасным. Крайне опасным. Оно растоптало мечту о всеобщем равенстве и обрушении мира эксплуатации пролетариата. Просто подменив сам мир. Там не было нужды в яростной вооружённой борьбе за свои права.
