Форк 1941

От этого брата прабабушки кости давно тлеют в где-то «там» в безымянной могиле… Я смотрел в интернете базу данных минобороны «мемориал», изучал то, что в семейном архиве – там среди документов был один – с пометкой «сослуживцы живые не найдены…». Я так думаю – попали в какую-нибудь засаду или что-то подобное. И все полегли… или один сегодня, другой – через неделю, так весь взвод его и сточился… пехота, сами понимаете…

Он считает – здесь лишь копии. Люди. Люди-копии тех, кто «оттуда». Неприятно считать себя копией…

– Опять ты «другую Вселенную, отставшую на 78 лет»…

Мы немного ещё поговорили с ним, и, взяв листы и карандаш с рабочего стола Рожкова, я быстро по ходу разговора записал всё, что он смог сразу вспомнить про своих родственников – и кто с войны не вернулся, и кто до Победы дожил, и даже тех, кого… репрессии коснулись.

Большего всего меня впечатлила одна, казалось бы невзрачная деталь из рассказанного и показанного.

Фото, сделанное когда-то в 21 веке.

Вход в одну школ того райцентра, где жил Рожков. Та школа, где учился его родственник, с которого и начался разговор. И фамилия пехотного лейтенанта в списке погибших в не начавшейся ещё «у нас здесь» войны, у входа.

Пропавший без вести на фронте – «там». И живой – «здесь».

…У другой прабабушки – первый муж служил в НКВД. В Ивделе где-то, перед войной поженились, детей завести не успели. Когда началась война – был отправлен в действующую армию. «Тогда» – погиб в 1942. Прабабушка за моего прадеда вышла уже после войны. В общем, скорее всего, не будь войны, меня, да и двух поколений предков вообще бы не было. Это я к тому… в общем обратная сторона накапливающихся изменений.

Рожков снова говорит ту же фразу – «Может, спасая миллионы, мы убиваем сотни тысяч». И наших, и не наших. Не то, чтобы он жалеет о своём вмешательстве… в общем, смотря на фотографии того, кто погиб, но жив сейчас, я, наконец, понял, о чём он толкует. Слишком мы по разному думаем. То ли в будущем подобному больше придают внимания, то ли поговорить об своих переживаниях любят. Раньше бы назвал буржуазной сентиментальностью, а сейчас… просто они – другие.

Дилемма – учёные товарищи говорят. Или её просто нет, если наших выживет, по итогу, больше?

– Ладно, разговор про твоих предков дальних, но здешних, Никита Егорович, мы ещё продолжим в следующий раз.

Я зачем к тебе зашёл… - сегодня у нас гости будут. Из тех же кругов, что и товарищ Иоффе. Не удивляйся особо. Допуск по ним оформлен, но о ситуации с тобой и твоим появлением никто… из новеньких не знает вообще. Из пригласили без особых объяснений. Мол, проверить, надо… и всё! Абрам Фёдорович что-то задумал, на самый верх выходил с вопросом по ним. А может, это идея и не его, ничего толком не знаю.