Пари, миледи?

В голосе мужа зазвучала сталь.

— Но двери нужно открыть.

— Это опасно, Софи. Я не позволю тебе рисковать. Я сам.

Он ударил огнем по массивным бронзовым створкам. Те дрогнули, но устояли.

— Рес!

Рольф повторил попытку, но в этот раз двери даже не шелохнулись.

— Давай я.

— Нет.

Я собиралась поспорить, и в этот момент по коридору снова разнесся тихий шелест, в котором с трудом угадывались слова.

— Хозяйка... Скорее…

— Рольф, времени почти не осталось. Нужно решаться, — оглянувшись, сказала мужу.

Стейн сжал кулаки, глядя на неподвижные двери, и неохотно кивнул.

— Я буду рядом, — шагнув следом за мной, предупредил он, а я осторожно коснулась размытых пятен и закрыла глаза, настраиваясь на внутреннее зрение.

Боль. Отчаяние. Страх. Безнадежность. Эмоции ударили, закружили, проникли внутрь, устремились к сердцу, и только спустя несколько долгих минут я поняла, что это не мои ощущения. Цветы. Они умирали. Растворялись, пожираемые подступающей иномирной тьмой. Я отчетливо видела переплетения стеблей, раскинувшихся по всему первому этажу Рендолла, и то, как прямо на глазах они бледнели, исчезая в серых каменных стенах.

А вместе с ними слабел и замок.

— Сервисто верту! — Произнесла вслух заклинание жизни, и стала по капле вливать силу в размытые, почти неразличимые глазом цветочные узоры.

Голова закружилась. Кулон больше не сдерживал мою магию, но замок — огромный и ослабевший — тянул слишком много силы.

— Подожди, любимая, — тихо сказал Стейн.

Он сжал мою руку, и из его перстня потянулась темная струйка дыма. Она окутывала меня, совсем как тогда, в танце, ласково касалась волос, гладила лицо, скользила по телу, и я почувствовала, как восстанавливается опустевший резерв.

Тело наполнялось энергией, вместе с ней внутри разливалось странное тепло, а перед глазами поплыли жаркие картинки — мы с Рольфом в спальне, в объятиях друг друга, он целует меня — сладко, нежно, горячо. Его руки раздвигают мои колени… Что это? Мечты? Или иная реальность, в которой у нас с мужем уже все было?

— Давай, — шепнул на ухо Рольф, и видение схлынуло, а я заставила себя сосредоточиться на дверях.

Прошло несколько минут, прежде чем они дрогнули и открылись, пропуская нас с мужем внутрь.

Я сделала шаг и остановилась. Мать-Заступница! Зал славы изменился. Стены его потемнели, словно закопченные огнем, мрамор пола разошелся некрасивыми глубокими трещинами, воздух стал затхлым, словно болотная жижа, а в центре, над саркофагом, зависла непроницаемая тьма. Она просачивалась из-под крышки, расползалась вокруг, сливаясь в причудливые фигуры, и снова распадалась на дымные клубы, кружащие над каменным барельефом.