Пари, миледи?

Вот только он не успел написать ни строчки, как почувствовал знакомый гул.

Рес! Как же не вовремя!

— Милорд, началось! — Вторя его мыслям, крикнул вбежавший в комнату Хубер.

— Где? — Коротко спросил Рольф.

— Зал славы, милорд!

— Уводи людей. Я разберусь.

— Милорд, вы только осторожнее, уж больно сильно бьет.

Хубер нахмурился и посмотрел на него встревоженным взглядом. Как и все нелюди, огр хорошо чувствовал приближение выброса. И беспокоился за своего хозяина.

— Не бойся, не впервой, — резко ответил Рольф и поправил на пальце родовое кольцо. — Уведи людей, — повторил приказ и быстро вышел из комнаты.

София Экман

Я вышла из академии и остановила пролетку. Запястье, на котором пламенел упрямый цветок, обожгло болью, правда, я привычно не обратила на нее внимания. И в этом не было ничего странного. В последнее время «рисуночек» слишком часто напоминал о себе, а мне и без него проблем хватало."

"— Краунинштрассе, двадцать девять, — назвала извозчику свой новый адрес и устроилась на сиденье, обдумывая все, что узнала.

В этом году комиссия по выдаче лицензий должна была заседать дважды — в середине весны и в начале осени.

И я рассчитывала успеть заполнить все необходимые бумаги и подать их для рассмотрения. Правда, еще предписывалось внести триста ронов на счет академии, но с этим, благодаря деньгам Стейна, проблем у меня не было.

Рес! При одном только воспоминании о муже в душе всколыхнулась тоска. Я словно воочию увидела перед глазами его лицо, внимательный взгляд, ощутила тепло крепкого тела. И мне захотелось плакать, потому что все это перекрывала сцена в кабинете. Мать-Заступница, я никак не могла забыть тот поцелуй между Стейном и Амалией, не могла выкинуть его из головы! И мне было больно.

Причем, с каждым днем эта боль становилась все сильнее. Стейн в кабинете за бумагами, Стейн на прогулке с тростью в руках, Стейн в столовой или в библиотеке — эти образы преследовали меня, ни на минуту не оставляя в покое. И душа рвалась обратно в Рендолл, тянула меня к чужому, но почему-то успевшему стать родным мужчине.

«Он не твой. И никогда твоим не был!»

Я сжала руки, запрещая себе думать о бывшем муже, и посмотрела по сторонам. Привычная картина буднего дня — спешащие по делам прохожие, кухарки, несущие с рынка корзины с продуктами, дети, играющие на мостовой.

Взгляд зацепился за маленькую фигурку, и я невольно подалась вперед, всматриваясь в компанию уличных мальчишек. Лицо одного из них показалось мне неуловимо знакомым. Я обернулась, вглядываясь внимательнее, а через минуту крикнула извозчику, чтобы он остановился.

— Подождите меня здесь. Я быстро, — сунув полрена, попросила возницу и спрыгнула на мостовую.

— Эй, ты тут ветошью не прикидывайся, — услышала, подойдя к мальчишкам.