Пари, миледи?

Уж будь так любезен, удели мне пару минут своего драгоценного времени, — съязвила в ответ и спросила: — С кем ты разговаривал в кабинете? Кто такая эта тетушка Амброуз?

— Кто, кто… — буркнул Олли и насупился. — Тебе какое дело? Много будешь знать, плохо будешь спать, — повторил он свою любимую присказку, и недовольно крутанул носом.

— Что ж, хорошо.

Я подошла к столу и сняла крышки с принесенных служанками блюд. По комнате поплыл аромат дартской выпечки. Кремовые трубочки, завитушки из сахарного теста, румяные, истекающие вишневым соком открытые пирожки — чего тут только не было!

— Эх, придется съесть все самой, — с притворным вздохом посмотрела на Олли, и тот громко сглотнул, глядя на сладости голодными глазами.

— И что, даже не поделишься с бедным уставшим духовиком? — Пролепетал Оллилен.

— Сладостями делятся только с друзьями, Олли, — деланно равнодушно сказала в ответ и взяла с блюда трубочку. — О, тут мой любимый ванильный крем!

Я широко улыбнулась и отломила кусочек.

— А я тебе разве не друг? — Жалобно спросил духовик.

— Настоящие друзья не будут скрывать информацию.

Я попробовала лакомство и демонстративно закатила глаза, наслаждаясь вкуснейшей выпечкой.

— Ну, подумаешь, уже и пошутить нельзя, — буркнул Олли. — Чего ты там знать хотела?

— Кто такая тетушка Амброуз? — Спросила духовика.

— Старшая духовица, — неохотно ответил тот.

— И что она делает?

— Следит за порядком в замке, — еще неохотнее буркнул Олли.

— Я могу ее увидеть?

— Если бы, — вздохнул Оллилен. — Она когда пожар тушила, слишком много сил отдала, совсем бестелесной стала. И никак назад не вернется. Потому меня с хозяином и отправили. Приглядывать, значит.

— А кто-то еще из духовиков в доме есть?

— Нет.

Лицо Олли сморщилось, словно он собирался заплакать, и я поторопилась его отвлечь.

— Оллилен, а Стейн вообще знает о вашем существовании? Почему он вас не видит?

— Знать-то он знает, — как-то неуверенно ответил Олли, и мне показалось, что он не договаривает.

— Но?

— Забыл он про нас совсем, — после долгой паузы признался духовик. — Это старые хозяева к нам с уважением относились, помнили, что мы их любим, и поощряли за помощь.

Олли обиженно поджал губы.

— А почему же ты не хотел, чтобы я про тебя сказала?

— Ты совсем глупая? Нас ведь только хозяева могут видеть или подземные. А ты тогда еще не была хозяйкой.

— Выходит, ты обо мне заботился?

— Ну да.

— Почему?

— Понравилась ты мне, — буркнул Олли. — Не хотел, чтобы хозяин тебя дознавателям сдал.