Финита ля комедиа

Тот вытолкал его как-то взашей, после того, как Анна Владимировна не признала в Ольге талант. Гузеев напился в стельку и принялся ломиться в парадную дверь. Богдан Арефьевич не стал звать дворника или околоточного, а самолично отвесил ему пару оплеух, чем подписал смертный приговор своей семьей. И ведь как умел ударить, мерзавец, по самому больному, по самому дорогому!

— В нем умер великий режиссер, — вздохнул Турумин. — Но это водка, несомненно, породила в нем дикие инстинкты…

— Причина, прежде всего, даже не в водке, а в непомерных амбициях, в угоду которым пролито море крови! — произнес сквозь зубы Булавин. — Надеюсь, ему не будет снисхождения?

— По Военно-полевому уложению однозначно — петля, если судьи не найдут смягчающих обстоятельств, но какие могут быть смягчающие обстоятельства для убийцы, который размозжил голову поленом четырехлетнему мальчику? — пояснил Тартищев.

— Я вчера видел, как он топил собачонку, — подал голос Иван. — Не ушел, пока не убедился, что та уже не всплывет! Я еще тогда понял, что он зверюга, каких поискать! Меня в пот бросило, а он постоял как ни в чем не бывало и отправился домой. А собаченыш прямо-таки замечательный был.

— А со стороны посмотришь: незаметный, робкий человечишка. — Турумин покачал головой. — Но суфлер был великолепный! По высшей ставке суфлер!

И дочь у него неплохая! Чего человеку надо было? — И, спохватившись, заторопил Веронику:

— Давай, давай, голуба! Скорее на сцену!

— Так все-таки Вероника, а не ваша дочь? — удивился Желтовский.

— Вы же умный человек, Максим, а, выходит, тоже поверили в подобную ахинею? — улыбнулся Тартищев. — Но, признаюсь, я был поражен тем, как Лиза сыграла свою роль. Особенно ссору с Туруминым. Я уж подумал, не отдать ли ее в актрисы? — и покосился почему-то на Алексея.

— Ваша дочь — замечательная девушка! — отозвался Булавин. — Но я, Федор Михайлович, крайне признателен вам, что заставили меня посмотреть на Веронику другими глазами. Поначалу я просто хотел выполнить ваше задание и побеседовать с ней. Мы провели в разговорах всю ночь. Вспоминали Полину Аркадьевну. Поплакали даже. Действительно, у девочки удивительный по силе талант! Не боюсь предположить, что со временем она заткнет за пояс свою учительницу. Но такова участь любого таланта. Всегда найдется еще больший талант, который когда-нибудь затмит прежние достижения. Это один из главнейших законов развития общества, иначе оно давно бы застоялось и загнило, как болото. — Булавин пожал руку Тартищеву. — Большое вам спасибо за все! За Полину, за Веронику, за то, что состоится премьерный спектакль! Конечно же, я не оставлю теперь Веронику. Она наконец-то согласилась принять мою помощь.