Дом голосов

Заметив, что муж слишком ошеломлен, чтобы реагировать, Сильвия ответила сама:

— Моя шкатулка с украшениями — в спальне.

— Не проверите, все ли на месте? — попросил полицейский.

Жена пошла посмотреть, а Пьетро Джербер усадил Марко на диван и пристроился рядом. Мальчик стал теребить его пальцы, но отец, удрученный, этого даже не замечал. Хотя был уверен, что из квартиры ничего ценного не пропало. Но сама мысль о том, что посторонний вторгся в область самых дорогих для него чувств, приводила психолога в исступление.

— Ничего не пропало, — вскоре объявила Сильвия, входя в комнату.

— Раз так, я не вижу оснований для возбуждения дела, — выступил один из полицейских.

— Что? — Сильвия не верила своим ушам.

— Речь даже не идет о взломе, ведь ключи уже находились в дверях.

— А это? — указала она на фотографии, разбросанные по полу.

— Может, кто-то решил над вами подшутить.

— Подшутить? — повторила Сильвия с нервным смешком. Она не могла смириться с мыслью, что виновный останется безнаказанным.

— Я не хочу сказать, что дело пустячное, но это самое правдоподобное предположение, синьора.

Вы кого-нибудь подозреваете?

Когда полицейский задал вопрос, Сильвия устремила взгляд на мужа. Джербер отвел глаза, чувствуя себя виноватым.

— Нет, никого, — отвечала она, но было ясно, что женщина что-то скрывает.

Полицейский, наверное, тоже это заметил.

— Такое случается нечасто, но иногда акты вандализма — это только начало, — заявил он. Его слова явно были предупреждением.

— Начало чего? — встревожилась Сильвия.

Полицейский секунду помолчал, прежде чем ответить:

— Если в первый раз им это сходит с рук, они обычно предпринимают другую попытку.

После ужина, под предлогом того, что нужно уложить ребенка, Сильвия пошла спать, не дожидаясь мужа. Она все еще была расстроена и, наверное, сердилась на него, и Пьетро не мог ее в этом винить.

Она его прикрыла, соврав полицейским. Оба знали, что история о ключах, забытых в замке, не выдерживает критики. И уж конечно, такое сказать легче, нежели: «Мой муж лечит шизофреничку и непонятно почему позволяет ей вторгаться в нашу жизнь».

Сильвия вела себя как обманутая супруга, которая стыдится прилюдно признать вину изменившего ей мужа.

Но когда агент спросил, подозревают ли они кого-то, в ее взгляде отразились вся тяжесть унижения и безмолвный гнев.

Джербер не исключал, что оставившее неприятный осадок вторжение в их дом — дело рук Ханны Холл, но не хотел обвинять ее, не имея доказательств. Хотя пациентка всячески старалась все вокруг себя превратить в тайну, нигде не сказано, будто любое событие как-то связано с ней. Обсессия заставляет превращать любое происшествие в итог обмана или заговора.