Дом голосов

Отец это делал ради него.

Будто плотина прорвалась у него внутри, и нестерпимые угрызения переполнили душу. К нему подошла медсестра. Пьетро подумал, что она собирается спросить, желает ли он попрощаться с отцом: ведь так, кажется, принято? Он уже собирался ответить «нет», настолько невыносимой была мысль о том, что отец по его вине был лишен возможности снова обрести счастье.

Но медсестра сказала:

— Он хочет видеть вас. Пожалуйста, пойдемте, иначе он не успокоится.

Его заставили облачиться в зеленый халат, потом ввели в палату, где его отец лежал, подсоединенный к аппаратам, которые все еще поддерживали в нем едва теплящуюся жизнь.

Кислородная маска закрывала лицо, оставляя на виду только глаза, превратившиеся в две щелочки. Но он был в сознании, поскольку узнал Пьетро, едва тот переступил порог. Сразу заволновался.

— Папа, успокойся, я здесь, — проговорил Пьетро, утешая его.

Собрав свои слабые силы, отец поднял руку и пошевелил пальцами, приглашая его подойти поближе.

— папа, тебе нельзя утомляться, — сказал он, подходя к изголовью.

Что еще сказать, даже не знал.

Любые слова оказались бы ложью. Подумал, что будет правильно сказать отцу, как сильно он любит его, и нагнулся ниже.

Откровение тяжелым камнем легло на сердце молодого Джербера.

Не веря своим ушам, потрясенный, Пьетро отстранился от умирающего отца. Он и вообразить не мог, что тот выберет именно такой момент, чтобы доверить столь ужасную тайну. Это ему показалось нелепым, неуважительным. Это ему показалось жестоким.

Он сделал несколько неуверенных шагов назад, к двери. Но не он отступал, а удалялась кровать, на которой лежал отец.

Словно лодка, плывущая по течению. Будто последним желанием отца было увеличить между ними расстояние. Наконец-то освободиться.

Теперь эта тяжесть досталась Пьетро.

Тонкие струйки дождя, скрещиваясь, наползая одна на другую, скользили по окошкам и ветровому стеклу. За этой ширмой, сотканной из влаги, все казалось тусклым, исчезающим. Огни других машин сливались воедино, вырастали, попадая в фокус, потом пропадали и снова появлялись, будто миражи.

Пьетро Джербер сидел за рулем унылого универсала, сменившего после рождения Марко роскошный ярко-красный «альфа-ромео».

Припарковавшись, психолог неотрывно смотрел на смартфон.

На дисплее — письмо Терезы Уолкер с прикрепленным к нему аудиофайлом.

Первый сеанс гипноза для Ханны Холл.

Пару дней назад, в то утро, когда Уолкер попросила его заняться этим случаем, коллега рассказала, что пациентка вдруг начала кричать, поскольку в ее памяти всплыло воспоминание об убийстве, которое произошло, когда она была еще маленькой девочкой.