Дом голосов

— Вы больше не в сундуке, это прошло, — уговаривал гипнотизер, беря ее за руку.

Наконец женщину удалось убедить: она вернулась в реальность, ее окружавшую, задышала ровно.

— Так, молодец, — подбодрил ее доктор, заодно высвобождая руку.

Ханна оглядывалась вокруг, все еще не доверяя своим чувствам.

Джербер направился к книжному шкафу. Открыл его, взял бутылку воды, налил немного в стакан, отнес пациентке, отметив, что сам весь дрожит. Нужно успокоиться, сказал он себе. Не ровен час, Ханна заметит.

— Я умерла, — твердила вне себя Ханна, не сводя с него полных ужаса глаз.

 — Умерла.

— Как вы можете это знать? — чуть ли не взмолилась она.

Психолог вернулся к своему креслу. «Если бы вы умерли, вас бы тут не было», — пришел ему в голову ответ, самый очевидный, но и наименее подходящий: перед ним женщина, страдающая тяжелой формой паранойи, этого не следует забывать. Ссылка на очевидность не поколеблет убеждения того, кто живет, опутанный коконом разнообразных страхов.

— Я подавила память о ферме Штрёмов.

— Мне жаль, что воспоминание всплыло так внезапно, а главное, что пробуждение от гипноза оказалось травматическим.

Однако Ханна мгновенно оправилась от шока. Выражение лица изменилось, стало по-прежнему непроницаемым. Сунув руку в сумку, она как ни в чем не бывало вытащила зажигалку и «Винни».

Джербер поразился такой внезапной перемене. Будто бы две разных личности обитали в одном и том же человеке.

— Они могли меня слышать…

— Мои родители… Стоя над ямой, они прекрасно слышали звон колокольчика, сами сразу в этом признались. Но не стали тотчас же меня откапывать. — Ханна глубоко затянулась, изучая реакцию Джербера. — Знали, что я потеряла сознание, но их целью было выяснить, сколько времени я смогу выдержать под землей.

Колокольчик служил для того, чтобы я поверила, будто могу позвать на помощь, а на самом деле то был всего лишь способ утихомирить меня.

— По-вашему, они поступали правильно?

— Чужие так и не пришли на ферму Штрёмов, а летом мы покинули те места.

— Я не об этом спросил… — стоял на своем психолог.

— Задача родителей — защищать своих детей. Сундук был лучшим укрытием, какое они могли придумать: чужие не должны были найти меня. Любой ценой мои родители должны были это предотвратить… Ведь я была «особая девочка», — горестно улыбнулась Ханна.

— В чем, по-вашему, заключалась ваша особенность?

Ханна не стала отвечать. Стряхнула пепел в пластилиновую пепельницу и посмотрела на часы.

— Скоро придут другие ваши пациенты, мне, наверное, лучше уйти.

Джерберу нечего было возразить. Тут он увидел, как женщина поднимает с пола пакет с подарком, который утром принесла с собой.

— Я купила это для вашего сына.

Только теперь психолог догадался, что в пеструю бумагу была завернута книга.