Дом голосов

Взгляд ее устремлен на заброшенное стойло, метрах в ста от нас.

Тучи мух влетают в окошко, прорубленное в двери, и вылетают оттуда.

Мы решаем позвать папу, который рубит дрова с другой стороны дома. Он подходит, становится рядом с нами, смотрит на стойло.

— Ладно, — произносит он, хмурясь. — Пойду проверю.

Чуть позже мы видим, как он выходит из стойла. Закрывает рот и нос рукавом. Наклоняется, сплевывает. Жестом подзывает маму.

Та пристально смотрит на меня.

— Жди тут, — приказывает она и идет к папе.

Когда папа идет за лопатой, а потом таскает один за другим мешки с известью, я понимаю, что все животные, принадлежавшие прежним обитателям фермы, мертвы.

Но именно то, как они умерли, расстроило родителей. Вечером, играя в гостиной, я слышу, как они обсуждают это за столом в кухне. Понимаю, что коровы в стойле взбесились, потому что их никто не кормил.

«Кодекс путника» предписывает отпускать животных на волю, когда покидаешь какое-то место.

А этих бедных коров, наоборот, заперли.

Дни проходят, становясь все короче. Близится зима. Каждое утро я собираю на лугу цветы и приношу под каштан. Оставляю их там для Адо. Потом всегда задерживаюсь, чтобы поговорить с ним о том, что происходит в доме: ведь, кажется, только я это замечаю.

Кроме мертвых коров и рисунка на чердаке, по ночам хлопают двери. Но только на верхнем этаже, где никого нет. Папа говорит, что это нормально, что в доме полно сквозняков. Но тогда почему они не хлопают днем? Никто не может ответить.

Мама так и не сшила мне куклу, говорит, что надо переделать кучу дел до того, как пойдет снег. Но она повторила обряд для очищения дома. Мама всегда говорит, что дома помнят голоса своих обитателей, хранят их.

По ночам я стараюсь вслушаться, но они говорят на языке, которого я не знаю, он состоит из сплошного шелеста и пугает меня. Тогда, чтобы не слышать голосов, я прячу голову под одеяло.

Середина дня. На мне длинная, по щиколотку, вельветовая юбка, кардиган в разноцветных ромбиках, свитер под горло, шерстяные носки и башмачки. Мама говорит, что, выходя из дома, я должна также надевать шарф. Я развлекаюсь тем, что топчу сухие листья, покрывающие лужайку перед домом, мне нравится, как они шуршат. Ветер меняет направление, вдруг становится холодно.

Над нашей маленькой долиной мчатся черные тучи. Трава на лужайке высохла, поэтому я только сейчас замечаю, как что-то торчит из земли. Лоскут ткани. Я подхожу ближе, мне и боязно, и любопытно. Встаю на колени, всматриваюсь, пытаясь понять, что там закопано. Протягиваю руку, касаюсь яркой тряпицы. Потом пальцами разрываю землю вокруг. Это рука. Мягкая. Потом показывается и вторая, и обе ножки, только без ступней. Наконец голова, очень большая по сравнению с телом. Тряпичная кукла смотрит на меня одним-единственным глазом.