2
0Дугал утихомирил веселье одним движением руки и кивнул головой по направлению к двери. Лысый, все еще посмеиваясь, послушно удалился из комнаты в ночную темноту.
Мурта, который не стал смеяться вместе с прочими, бросил на меня хмурый взгляд и энергично тряхнул длинной, до самых бровей, челкой прямых волос.
– Нет, – сказал он твердо. – Я понятия не имею, кто она на самом деле, но готов заложить свою лучшую рубашку, что она не шлюха.
Я подумала, что, надо надеяться, его лучшая рубашка не та, в какую он сейчас одет, – на эту, пожалуй, никто бы не заключил пари.
– Кому знать, Мурта, если не тебе, ты их повидал на своем веку немало, – сказал Руперт с недружелюбной насмешкой, но Дугал резко оборвал его.
– Об этом потолкуем позже, – сказал он. – Нынче ночью нам предстоит проехать немалое расстояние, а нужно еще попробовать помочь Джейми. В таком состоянии он ехать не может.
Пока они переговаривались, я успела отступить в темный угол возле очага и старалась не привлекать к себе внимания. Мурта развязал мне руки, прежде чем ввести в дом. Может, мне удастся ускользнуть отсюда незамеченной, поскольку у бандитов есть о чем подумать и без меня. Все они занялись молодым человеком, сгорбившимся на скамейке в углу. Он ни разу не поднял глаза, пока меня разглядывали и расспрашивали, сидел, опустив голову, держась рукой за плечо и слегка покачиваясь вперед-назад, как видно, от боли.
Дугал осторожно отвел в сторону его руку. Кто-то еще снял с него плед, под которым была надета перепачканная в грязи и окровавленная полотняная рубашка. Невысокий мужчина с густыми усами подошел к юноше сзади и разрезал ножом рубашку – придерживая за воротник – через грудь к рукаву, так что она сползла с плеча.
У меня дыхание перехватило – впрочем, у некоторых из мужчин тоже. На плече была рана, глубокая, с рваными краями, и кровь из нее текла юноше на грудь. Но еще ужаснее выглядел плечевой сустав. Пугающий своей величиной бугор торчал в сторону, и рука была согнута под немыслимым углом.
– Ммфм, – промычал Дугал. – Бедняга, у тебя вывих что надо.
Молодой человек впервые поднял голову. Лицо у него было мужественное и приятное, несмотря на выражение страдания и отросшую рыжеватую щетину.
– Я упал на руку, когда мушкетная пуля выбила меня из седла. Всем весом на нее приземлился, она – крак! – и выскочила.
– Выскочила, без всякого сомнения, – согласился с ним усатый шотландец – судя по выговору, грамотный.
Он дотронулся до поврежденного плеча, и лицо юноши исказила гримаса боли.
– Рана неопасная, – продолжал усатый. – Пуля прошла навылет, и кровь течет свободно.
Он взял со стола какой-то грязный лоскут и приложил его к ране, чтобы остановить кровь.
– А что с вывихом делать, я просто не знаю. Чтобы его вправить, нужен костоправ.
