Чужестранка. Книга 1. Восхождение к любви

Таким вот манером мы и передвигались некоторое время, но боль делалась все сильнее, заставляя меня непрерывно ерзать в седле. В конце концов я решила послать к черту полное достоинства страдание: просто необходимо было на время слезть на землю. Я остановила своего скакуна и спешилась. Сделала вид, что осматриваю левую переднюю ногу лошади, пока остальные собрались вокруг меня.

– Камень попал в подкову, – соврала я. – Я его вынула, но лошади, пожалуй, стоит пройтись без груза. Не хочется, чтобы она захромала.

– Да, это нам ни к чему, – согласился Дугал. – Ладно, пройдитесь немного, но кто-нибудь пускай останется с вами. Дорога здесь вроде бы спокойная, но я не хочу, чтобы вы шли одна.

Джейми немедленно спрыгнул с седла.

– Я пойду вместе с ней, – сказал он спокойно.

– Хорошо. Только не слишком задерживайтесь, мы должны попасть в Баргреннан до рассвета. Остановимся в «Красном кабане», хозяин нам друг.

Взмахом руки он подал знак остальным, и они пустились вперед быстрой рысью, обдав нас пылью.

Несколько часов мучений в седле не улучшили моего настроения. Пускай его идет рядом со мной, я буду не я, если заговорю с этим садистом, с этой жестокой скотиной!

Он не выглядел особенно жестоким при свете взошедшего месяца, но я ожесточила свое сердце и ковыляла вперед, стараясь не смотреть на него.

Вначале мои наболевшие мышцы протестовали против нелегкого упражнения, но через полчаса идти стало легче.

– Завтра ты почувствуешь себя лучше, – как бы вскользь заметил Джейми. – Но послезавтра сидеть будет еще неприятно.

– Откуда бы, интересно знать, эти особые познания? – Я метнула в его сторону огненный взгляд. – Тебе часто приходилось пороть людей?

– Никоим образом, – невозмутимо ответил он. – Это я сделал впервые. Просто я имею определенный опыт другого рода.

– Ты? – уставилась я на него, не в состоянии представить себе, что кто-то мог выпороть эту ходячую башню из мышц и сухожилий.

Он рассмеялся моему удивлению.

– Когда я был поменьше, англичаночка. Ремень гулял по моей заднице несчетное количество раз, начиная с восьми лет и до тридцати. К тому времени я перерос отца, и ему стало несподручно нагибать меня над перекладиной забора.

– Твой отец бил тебя?

– Да, частенько. Школьный учитель тоже, конечно, а время от времени Дугал или еще кто-то из дядьев, в зависимости от того, где я жил и что натворил.

Все это казалось мне весьма интересным, несмотря на мое решение не обращать на него внимания.

– И что же ты такого делал?

В тихом ночном воздухе снова прозвучал его негромкий заразительный смех.

– Ну, всего не упомнишь. В общем, получал я по заслугам. Не помню, чтобы отец выпорол меня хоть раз не за дело.

С минуту он шел молча, задумавшись.