2
0– Надеюсь, пятна не останется, – выговорила я сладким голоском.
– Нет, – сказал он, не обращая внимания на платок. – Нет, это невозможно.
– Почему же? – спросила я, изображая полное безразличие и в то же время думая, что именно невозможно.
– Мне бы сообщили. Кроме того, если вы работаете на Сандрингема, то какого дьявола вы вели себя так нелепо?
– Возможно, герцог проверяет вашу лояльность, – высказалась я наобум, приготовившись, если понадобится, вскочить на ноги.
Он прижал к бокам стиснутые кулаки, а до брошенной на письменный стол плети легко было дотянуться.
– Это вы испытываете мое легковерие. Или мою способность сдерживать гнев. То и другое невелико, уверяю вас, мадам!
Глаза его сузились, оценивая ситуацию, и я сделала стремительное движение. Он бросился на меня, но я отскочила в сторону. Схватила чайник и запустила в него. Он уклонился, и чайник с грохотом ударился в дверь. Ординарец, который дежурил снаружи, просунул в дверь голову. Тяжело дыша, капитан нетерпеливым жестом поманил его в комнату.
– Хватай ее! – грубо приказал он и метнулся к столу.
Я начала глубоко дышать – чтобы успокоиться, а также запастись воздухом на тот случай, если через мгновение мне это уже не удастся.
Но вместо того чтобы ударить меня, он выдвинул правый нижний ящик стола, который я не успела обследовать, и вынул оттуда длинную тонкую веревку.
– Что же это за джентльмены, которые держат веревки в ящиках письменного стола? – с презрением спросила я.
– Предусмотрительные, мадам, – пробормотал он, связывая мне кисти рук за спиной. – Идите, – скомандовал он ординарцу, указывая головой на дверь. – И не суйтесь сюда, что бы вы ни услышали.
Это прозвучало достаточно зловеще, и мое предчувствие оправдалось, когда он еще раз полез в ящик стола.
В ножах есть что-то, лишающее вас присутствия духа. Мужчины, совершенно бесстрашные в рукопашной борьбе, отступают при виде обнаженного лезвия. Отступала и я, пока мои связанные руки не уперлись в стену. Сверкающее острие опустилось и уткнулось в платье на груди.
– А теперь, – весело заговорил он, – вы непременно расскажете мне все, что вы знаете о герцоге Сандрингеме.
Острие надавило сильнее, и на ткани платья появилось углубление.
– Рассказывайте подробно, так долго, как вы хотите, моя дорогая. У меня времени много.
Послышалось негромкое «поп!» – ткань прорвалась. Я почувствовала холодный, как смерть, укол прямо напротив сердца. Рэндолл медленно провел ножом полукруг над моей грудью. Домотканая материя разрезалась легко вместе с белой тканью сорочки, и грудь выскочила наружу. У Рэндолла явно перехватило дыхание; он медленно выпустил воздух и поглядел мне прямо в глаза.
Я ускользнула от него, но, как говорится, места для маневра было маловато.
