2
0Мне приходилось целовать мужчин, особенно во время войны, когда флирт и постоянные романы были легкомысленными спутниками смерти и неуверенности в завтрашнем дне. С Джейми это было совсем по-другому. Его исключительная нежность ни в малой мере не была продиктована опытом; скорее она была проявлением силы, осознающей, но сдерживающей себя; вызовом и побуждением тем более примечательными, что в них не заключалось требования.
Я твой, как бы говорила она. И если ты меня принимаешь, значит…
Я принимала, губы мои приоткрылись навстречу его губам, да, я принимала от всего сердца и вызов, и побуждение. После долгого поцелуя он поднял голову и улыбнулся мне.
– …либо я должен попытаться отвлечь тебя от твоих мыслей, – закончил он.
Он прижал мою голову к своему плечу, гладил по волосам и заправлял за ухо выбившиеся кудряшки.
– Я не знаю, поможет ли это, – тихонько продолжал он, – но скажу тебе одно: для меня большой подарок и чудо знать, что я доставляю тебе радость, что твое тело откликается мне. Я думать не думал о таких вещах – раньше.
Я глубоко-глубоко вдохнула, прежде чем ответить.
– Да, – произнесла я. – Думаю, это поможет.
Мы умолкли опять – как мне показалось, надолго. Потом Джейми отодвинулся от меня.
– Я ведь говорил тебе, англичаночка, что у меня нет ни денег, ни собственности? – спросил он, с улыбкой глядя на меня сверху вниз.
Я кивнула, не понимая, к чему он клонит.
– Я предупреждал тебя, что придется нам ночевать в стогах сена, ничего не имея на ужин, кроме глотка верескового эля да хлебной тюри.
– А я не против, – сказала я.
Не сводя с меня глаз, он указал подбородком на просвет между деревьями.
– Стог сена я сейчас не могу тебе предложить, но вон там растет молодой папоротник. Если ты не прочь попробовать…
Немного погодя я потрогала его спину, влажную от напряжения и сока раздавленных папоротников.
– Если ты еще раз скажешь мне спасибо, я тебя отшлепаю, – сказала я.
В ответ раздался легкий храп. Надломившийся лист папоротника щекотал ему щеку, по руке полз любознательный муравей, и Джейми, пытаясь отделаться от него, шевелил во сне пальцами.
Я стряхнула муравья, потом, опершись на локоть, принялась разглядывать Джейми. У него были длинные ресницы, особенно заметные при закрытых глазах, длинные и густые. Странно – на концах они имели совсем темную окраску, а у корня – почти белесые.
Твердая линия рта расслабилась во сне. Уголки губ только чуть тронула усмешка, но нижняя губа изогнулась сильно и казалась одновременно чувственной и невинной.
– Черт возьми! – тихонько выругалась я.
Я боролась с этим вот уже некоторое время. Еще до нашей комической свадьбы я уяснила себе, что он меня привлекает. Такое случалось со мной и прежде, как это случается практически с каждым из нас.
