2
0– Ты хочешь, чтобы я перестала?
И я продолжала – достаточно грубо – до тех пор, пока он вдруг не содрогнулся в конвульсии и не застонал так, словно я вырвала у него сердце. Он откинулся на спину, вздрагивая и тяжело дыша. Лежал и бормотал что-то по-гэльски, смежив веки.
– Я сказал, – отвечал он, открыв глаза, – что думал, сердце у меня разорвется.
Я усмехнулась, довольная собой.
– Мурта и компания не сказали тебе об этом?
– Они сказали. Но это было то, чему я не поверил.
– В таком случае лучше бы ты не рассказывал мне, что еще они тебе говорили. Ведь ты теперь понял, что я имела в виду, когда сказала о грубости. О том, что я не против?
– Да. – Он сделал очень глубокий вдох и медленно выдохнул воздух. – А если бы я сделал то же с тобой, ты испытала бы такие же вещи?
– Понимаешь ли… – начала я и запнулась. – Я не могу сказать точно…
Все это время я делала все возможное, чтобы прогнать всякую мысль о Фрэнке, считая, что в постели должны быть только двое независимо от того, почему и как они там оказались. Джейми очень отличался от Фрэнка, телесно и душевно, но ведь существует сравнительно небольшое количество способов соединения двух тел, и для нас еще не определилась область интимности, в которой акт любви принимает определенный вариант. Чисто плотские сопоставления и сходства неизбежны, но оставалось и неизведанное, пусть и немногое.
Джейми сдвинул брови с выражением притворной угрозы.
– Так, значит, есть что-то такое, чего ты не знаешь? Что ж, попробуем узнать это вместе, ладно? Как только я наберусь сил для этого. – Он снова закрыл глаза. – Где-нибудь на следующей неделе.
Я проснулась перед рассветом, промерзшая и оцепеневшая от страха. Я не могла бы пересказать кошмар, от которого я пробудилась, но внезапное возвращение к реальной действительности оказалось в равной степени пугающим. Возможно было на время забыть о своем положении прошлым вечером, отдаваясь радостям вновь обретенной интимности. Но теперь я вновь осталась одна рядом со спящим незнакомцем, с которым нерасторжимо связана моя жизнь, одна в месте, полном невидимой опасности.
Наверное, я неосторожно повернулась, потому что одеяла задвигались и мой незнакомец соскочил с постели с ошеломляющей внезапностью фазана, вспорхнувшего из-под самых ног. Пригнувшись, он замер возле двери в комнату, еле видный в предутреннем сумраке.
Настороженно прислушиваясь, он некоторое время пробыл у двери, потом быстро обследовал комнату, бесшумно скользнув к окну, а затем – к кровати. Рука была согнута таким образом, что было ясно – он держит какое-то оружие, хотя в полутьме я не могла разглядеть, какое именно.
