Чужестранка. Книга 1. Восхождение к любви

Джейми вам об этом рассказывал?

– Значит, он хорошо к вам относится, – раздумчиво проговорил Дугал. – Обычно он никому об этом не говорит.

– Даже представить себе не могу, почему бы это? – съязвила я.

До сих пор, когда мы прибывали в очередную таверну или гостиницу, я чутко прислушивалась, задерживая дыхание, к тому, как ведут себя мужчины, и успокаивалась, лишь определив, что они просто уселись на целый вечер поболтать и выпить у камина. Дугал понял, о чем я думаю, и насмешливо улыбнулся.

– Ну, мне об этом незачем было рассказывать, поскольку я и без того знал.

Он опустил руку в таинственно-темную воду и провел линию, над которой поднялось облачко сернистых испарений.

– Не знаю, как это бывает в Оксфордшире, – продолжал он все с той же насмешливой улыбкой, от которой я себя почему-то почувствовала неуютно, – но здесь у нас леди обычно не присутствуют на таких зрелищах, как наказание плетьми. Вы такое когда-нибудь видели?

– Нет, и не хотела бы увидеть, – ответила я. – Можно себе вообразить, каково это, если остаются такие рубцы, как на спине у Джейми.

Дугал покачал головой и плеснул водой в любопытную сойку, подобравшуюся к нам слишком близко.

– Нет, барышня, вы ошибаетесь, позвольте вам сказать. Воображение – вещь хорошая, но видеть, как человека хлещут по голой спине, – это совсем другое. Скверная штука, рассчитанная на то, чтобы сломить человека, да часто оно так и бывает.

Ответ мой прозвучал поспешнее, чем я бы хотела, но Джейми был моим пациентом, а потом мало-помалу сделался моим другом. Я не имела ни малейшего желания обсуждать его личную историю с Дугалом, но невольно уступала некоему болезненному любопытству. Я никогда не встречала человека более откровенного и вместе с тем более загадочного, нежели высокий юный Мактевиш.

Дугал коротко рассмеялся и провел влажной рукой по волосам, приглаживая пряди, выбившиеся во время нашего бегства – я считала это именно бегством – из гостиницы.

– Ну, надо сказать, что Джейми такой же упорный, как и вся их семья, – не люди, а камни, и он самый твердый из всех.

В словах Дугала, произнесенных брюзгливым тоном, тем не менее звучало уважение.

– Джейми сказал вам, что его наказали плетьми за побег? – спросил он.

– Он перелез через стену, едва стемнело, в тот самый день, как его привезли туда. Случай достаточно обычный, потому что условия содержания заключенных были не особенно строгими, но англичане установили ночное патрулирование вокруг стен. Гарнизонный клерк рассказал мне, что Джейми ввязался в драку, и, судя по его виду, драку крепкую, но он дрался один против шестерых, да еще вооруженных мушкетами, так что продержался недолго. Ночь он провел в цепях, а наутро его первым делом повели к столбу, возле которого наказывали плетьми.