Чужестранка. Книга 1. Восхождение к любви

Сломал большую бедренную кость, и она плохо срослась.

Я кивнула. Так оно и должно было случиться.

– А потом, – со вздохом продолжал Гоуэн, – он слишком рано встал с постели, скатился с лестницы весьма неудачно и сломал вторую ногу. После этого он пролежал в постели почти целый год, но вскоре стало ясно, что он сделался калекой. К несчастью, именно в это время умер Джейкоб.

Маленький юрист замолчал, очевидно, собираясь с мыслями. Снова поглядел вперед, словно кого-то искал. Не найдя, опустился в седло.

– И как раз тогда еще поднялась вся эта шумиха в связи с замужеством его сестры, – сказал он. – А Дугал… Дугал, боюсь, держался тогда не слишком правильно. Он, видите ли, мог стать во главе клана, но, вероятно, оказался для этого недостаточно зрелым. – Гоуэн покачал головой. – Суматоха вокруг этого дела поднялась невероятная. В ней приняли участие и двоюродные братья, и дядюшки, и арендаторы… пришлось созвать большое собрание, чтобы решить вопрос.

– Но они в конце концов выбрали Колума? – спросила я, снова восхитившись силой личности Колума Маккензи.

Бросив искоса взгляд на иссохшего маленького человечка, который ехал рядом со мной, я подумала, что Колум к тому же оказался удачлив в выборе союзников.

– Выбрали, но только благодаря тому, что братья неколебимо держались вместе. Никаких сомнений по поводу храбрости или ума Колума, разумеется, не было, сомнения касались только его физического состояния. Было ясно, что он уже никогда не поведет своих людей в бой. Но был еще Дугал, крепкий и здоровый, хотя порою безрассудный и слишком горячий. Он встал за креслом брата и поклялся слушать его во всем, быть его ногами и его рукой, держащей меч в битве. И тогда предложили, чтобы Колум стал лэрдом и руководил всем в обычное, мирное время, а Дугал был назначен военачальником клана и руководил им во время военных действий. Так создалось это положение, не имевшее прецедента.

Скромность, с которой Гоуэн произнес слова «и тогда предложили», сделала совершенно ясным, кто предложил.

– А чей вы человек? – спросила я. – Колума или Дугала?

– Мои интересы связаны с кланом Маккензи в целом, – дипломатично ответил юрист, – но присягу по форме я принес Колуму.

Присягу по форме, скажите на милость, подумала я. Видела я, как они присягали, но не заметила среди такого большого скопления народа маленькой фигурки законника. Ни один из тех, кто участвовал в церемонии, не мог остаться к ней равнодушным. И маленький человечек на гнедой кобыле, сухой, как его собственные кости, весь погруженный в мир законов, судя по его собственным рассказам, был в глубине души романтиком.

– Он, должно быть, нашел в вашем лице достойного помощника, – сказала я.

– О, я делаю кое-что время от времени, – ответил он. – Немногое.