2
0Нога нажала сильнее, когда Алек вмешался в разговор:
– Кобылки? Но ты вроде с кобылами сейчас не работаешь, а, паренек?
Я попробовала воспользоваться другой ногой как рычагом, чтобы столкнуть тяжелый сапог; это не помогло, тогда я с силой пнула Джейми в лодыжку. Он дернулся и убрал ногу.
– Что это с тобой? – поинтересовался Алек.
– Язык прикусил, – ответил Джейми, глядя на меня поверх руки, которой он прикрыл рот.
– Ну и нескладный же ты дуралей! Чего еще ждать от идиота, который вовремя не может от лошади увернуться…
И Алек приступил к долгому обличению своего помощника в неуклюжести, лени, глупости и вообще всяческой неспособности. Джейми, наименее неуклюжий человек из всех, кого я знала, опустил голову и продолжал бесстрастно пережевывать пищу в течение всей этой обвинительной речи, но щеки у него горели огнем. Что касается меня, то весь остаток трапезы я провела, скромно опустив глаза в тарелку.
Джейми отказался от второй порции тушеного мяса и поспешно покинул стол, не дослушав тираду Алека. Несколько минут я и старый конюх жевали молча. Вытерев тарелку последним кусочком хлеба, Алек отправил его в рот и откинулся назад, сардонически поглядывая на меня своим единственным голубым глазом.
– Вы бы не дразнили парня, мой вам совет, – заявил он. – Ежели ее отец или Колум дознаются про это дело, Джейми заработает побольше, чем синяк под глазом.
– Жену, например? – сказала я, глядя ему в лицо. Он медленно кивнул.
– Возможно. А это не такая жена, которая ему нужна.
Я удивилась его суждению – тем более после подслушанных мною в загоне замечаний Алека.
– Ни в коем случае. Ему нужна настоящая женщина, а не девчонка. Лаогера останется девчонкой и в пятьдесят лет. – Суровый рот изобразил некое подобие улыбки. – Вы, видно, думаете, что я всю жизнь провел в конюшне. Но у меня была жена, стоящая женщина, и разницу я понимаю очень даже хорошо. – Голубой глаз вспыхнул, когда Алек поднялся со скамейки. – И вы тоже, барышня.
Я невольно подняла руку, чтобы задержать его.
– Откуда вы узнали… – начала я, но Алек насмешливо фыркнул.
– У меня только один глаз, барышня, но это не значит, что я слепой.
И он удалился, фыркнув еще раз на прощание.
Я вскоре тоже ушла и, поднимаясь по лестнице к себе в комнату, размышляла, что хотел сказать старый лошадник своей последней репликой – если действительно хотел.
Жизнь моя не то чтобы вошла в определенную колею, но приобрела некую стабильность. Я подымалась на заре вместе со всеми другими обитателями замка, завтракала в большом холле, и если у миссис Фиц не оказывалось пациентов, которых я должна была посмотреть, то отправлялась работать на один из обширных замковых огородов.
