4
0Капрал, этакая помесь садюги по службе и развеселого парня в жизни, громко возвестил:
— Вот и мы! Заждались, цыпочки?
Белая повернула к нему лицо — красивое, ненавидящее — кажется, хотела что-то сказать, но промолчала. Капрал подошел к столу, грубо поднял ее голову за подбородок и спросил:
— Ну что, надумала исповедаться?
Она молчала, зло сжав губы. Капрал угрожающе протянул:
— Между прочим, капитан разрешил вас потрахать, пока еще в товарном виде…
Лейтенант расхохотался — искренне, без всякой издевки или наигрыша:
— Сантуш, ну ты меня уморишь! Нашел чем эту напугать. Отчета не читал? Да эти шлюхи живут со всем отрядом, в том числе и с девками…
— Да я как-то не подумал… — сконфуженно пробормотал Сантуш.
Девушка подняла голову и с этакой змеиной вкрадчивостью проворковала:
— Сначала сунь мне в рот, я страшно люблю сосать…
Капрал даже отступил на шаг:
— Нашла идиота! Чтобы откусила? Не дождешься.
— Ох, я бы откусила, сволочь ты империалистическая… — сказала она со злой мечтательностью, таким тоном, что у Мазура по спине пробежал неприятный холодок, и он начал понимать, что все, очень похоже, обстоит совсем не так, как ему поначалу представилось.
— Ну, вот что, вы обе, — сказал лейтенант. — Ругань разводить не стоит. Давайте по-деловому. Или вы запоете, как птичка ласковая, или приступим к работе. Сначала и в самом деле трахнем, не пропадать же добру, потом поработаем плетками, а там возьмемся за что-нибудь посерьезнее. Куда Рамадос намерен отвести отряд? Зачем он вас сюда послал? Что он там замышляет? И наконец, кто ваш здешний связной? Ну? Услышу я что-нибудь толковое?
— Услышишь, — сказала негритянка, повернув к нему голову, насколько возможно. — Когда революционный народ возьмет власть и вам всем будут отрезать яйца на площади, ты много толкового услышишь…
Мазур видел, что лейтенант вскипел, но удержал себя в руках, процедил почти спокойно:
— Ну что же, будем считать, что дипломатические переговоры не состоялись. Фиделита, я у тебя буду сто первый или сто второй? А то и сто тридцатый? Статистика — моя слабость…
Она ненавидяще выдохнула:
— Ты для меня — птичка, капнувшая на голову!
Знаешь, сдается мне, все обстоит не так унизительно для меня и вовсе не дает тебе какого-то духовного превосходства, — спокойно, ответил, лейтенант. — Если я и птичка, то уж никак не ласковая и не джиката. Скорее уж что-то вроде ястреба. Тут нет особой похвальбы, а? С тобой печальнее. Была гордая революционерка, а теперь — обычная шлюха, которая сейчас отведает жандармского штыря в обе дырки. Я неправильно обрисовал ситуацию?
— Сдохнешь, болонка при буржуазии…
— Возможно, — задумчиво сказал лейтенант.
