4
0— Меня тогда и близко не было по причине крайней юности…
Мванги, почти не опираясь на трость, вышел из-за стола и, встав лицом к лицу с Мазуром (тот успел подняться), открыл синюю коробочку, ловко приколов на левый лацкан Мазурова пиджака тот самый знак, в отличие от Звезды Свободы и нескольких других здешних регалий, выполненный крайне скромно — сталь и двухцветная эмаль.
— Мне лучше знать, кто и что заслужил, — сказал Мванги, вернувшись за стол. Наполнил чарочки, на миг отвел глаза. — Был один человек, заслуживший десяток таких знаков. Мы из одной деревни, в отряд уходили вместе, нас пытали в одном подвале… Мы его расстреляли позавчера — там было не просто фантастическое казнокрадство, но и кое-что гораздо похуже. Знаете, с бегом времени не все выдерживают искушения…
— Я знаю, — сказал Мазур. — Сталкивался…
— Ну вот… Конечно, официально он погиб в автомобильной катастрофе. Может, я поступил дурно, но пусть уж люди не знают, что человек из нашего учебника истории оказался… И без того вокруг столько грязи… Быть может, вы понимаете?
— Конечно, — сказал Мазур без выражения. — Я вас прекрасно понимаю, Булу Мванги…
Он вспомнил Эль-Бахлак, пьяного до остекленения Лаврика, услышанное за минуту до его появления печальное известие об убийстве террористами некоего советского генерала (передававшего на сторону поступившее для местной армии оружие, о чем знали считанные люди). Вспомнил успевшего выстрелить себе висок легендарного генерала Санчеса, тоже человека из учебника новой кубинской истории. И повторил:
Мванги, глядя куда-то вдаль, протянул:
— Тридцать с лишним лет назад все казалось проще. Достаточно добиться свободы…
Ну да, подумал Мазур. Все по классикам, которых Булу Мванги никогда не читал: бунтовщики были молоды, им казалось, что одной лишь свободы достаточно, чтобы уподобить раба Богу…
Беда только в том, что если человек — раб, он и остается рабом, правда, уже не людей, а разных грехов и пороков, но это дела не меняет.
И если б только казнокрадство… Кровь. Кровь алая, в количестве, не умещающемся в сознание. Более миллиона погибших в одной из близлежащих стран, когда одно племя решило под корень извести другое. Несколько гражданских войн в четырех странах — снова миллион покойников. Не так уж и давно закончившаяся война (угольки которой еще кое-где тлеют), которую называли по-разному: Первая мировая африканская, Вторая конголезская, Великая африканская. Гремела восемь лет — с участием десяти стран. Более пяти с половиной миллионов только убитыми. Дикие зверства.
Между прочим, именно на этой войне бесследно сгинул Франсуа Петрович Помазов, афрорязанец, подполковник военной разведки.
