4
0— Это ты нас с китайцами попутала, — сказал Мазур. — Да и китайцы давно в одинаковых куртках не ходят, у них в придачу к коммунизму давно уже вполне себе капитализм. А у нас и коммунизма давно нет…
— Я знаю. И все равно, как-то непривычно… Ты же из красного поколения, наверняка был членом компартии…
— Был, — пожал плечами Мазур.
Все они были членами партии, а как же — вот только пропаганда, призывы и лозунги как-то обтекали мимо, не задерживаясь в ушах. А в незабвенном августе девяносто первого все они как-то равнодушно забросили партбилеты подальше в стол и думать о них забыли. Все, кроме доктора Лымаря: добрый доктор Заболит, как его часто именовали, от своего билета избавился довольно экзотическим образом: узнав о том, что ГКЧП бесславно накрылся медным тазом, Лымарь, будучи пьяным в хлам, вышел на Литейный и стал там свой партбилет жечь, высоко его воздев. Набежавшие демократы, без водки пьяные от своей, изволите ли видеть, победы (а кое-кто и от водки), стали шумно доктора поздравлять: наконец-то решил порвать с членством в преступной организации, молодец, хотя и несколько запоздало, надо бы пораньше… Шатаясь и глядя на них, как солдат на вошь, Лымарь внятно объяснил:
— Не, мужики, у меня другая мотивация. Не хочу состоять больше в партии, которая разучилась классно перевороты устраивать…
Демократы на него сгоряча кинулись со всем пылом победителей, но когда двое передовых получили в торец так молниеносно, что никто ничего не понял — только ножки мелькнули, брызнули от доктора, словно воробьи, в которых запустили поленом… Большой оригинал доктор Лымарь, герой номер один кружащих среди своих феерических баек, на три четверти, как пишут иногда романисты в начале книги, основанных на реальных событиях…
— Сюрреализм какой-то, — сказала Николь. — Я понимаю, что ваше молодое поколение о коммунизме не думает нисколечко, видела я ваших и в Париже, и в Амстердаме — это, скажу я тебе, зрелище… Похуже марсельских отморозков, успевай только прятаться… Но ты-то из другого поколения. Что там у вас должно было так перевернуться, чтобы советский адмирал в стиле классического гангстера грабастал алмазы… I
— Се ля ви, шери, — сказал Мазур, не моргнув глазом. — Многие давно поняли, что алмазы предпочтительнее идеалов… Мы на полной скорости догоняем ваш цивилизованный Запад, он все чаще оглядывается в страхе, но все равно догоним, поимеем и обгоним… Кое в чем.
— Не сомневаюсь, — сказала Николь. — Да, а что такое по-русски, она сосредоточилась, и старательно выговорила: — «Какая тьолка… Так и...» Столько раз от ваших слышала…
— Ну, это такая привычка отпускать комплименты красивой девушке, — сказал Мазур.
— Судя по взглядам и жестам, эти комплименты не на языке высокой поэзии звучали.
