Чёрная пантера с бирюзовыми глазами

Разве у нас есть время?

– Десять минут погоды не сделают. А поговорить нам нужно. Ты должна кое-что понять.

Мы присели на бревно, и Ричард задал мне совершенно неожиданный вопрос.

– Скажи, Рэнди, чем дети отличаются от взрослых?

Я удивлённо похлопала глазами, но Ричард смотрел на меня совершенно серьёзно, он действительно ждал моего ответа.

– Ну… Дети маленькие, а взрослые – большие.

– Взрослые – сильные, а дети – слабые.

– Взрослые могут сами о себе позаботиться, а дети – нет.

– Очень хорошо. А скажи, в каком возрасте человеческие дети уже считаются взрослыми?

– Официально – в восемнадцать. Но некоторым приходится повзрослеть раньше, а кого-то нянчат и после свадьбы. Так что сложно назвать один возраст для всех.

– Остановимся на восемнадцати.

– Мне двадцать четыре! – тут же воскликнула я.

– Я знаю, – улыбнулся Ричард. – Но ты выглядишь лет на семнадцать. Человеческих. И даже люди вряд ли воспринимают тебя как взрослую, если судят только по внешности. Но я хочу сказать о другом. Тебе известно, что раньше дети переставали считаться детьми гораздо раньше? Знаешь, почему?

– Потому что они становились равными взрослым в том, что тогда считалось важным.

– Например, если тринадцатилетний мальчик может охотиться наравне со взрослыми, то в сообществе, где главное мужское занятие – охота, он будет считаться взрослым. Для охоты больше важна ловкость, навык, тут грубая физическая сила лишь на втором месте. Но в обществе земледельцев, где для той же пахоты нужно иметь хорошую физическую форму, взрослыми мальчики считались уже будучи несколько постарше – лет в пятнадцать-шестнадцать.

– А девочки довольно долго считались взрослыми с того момента, как уже могли рожать детей. Ведь это считалось главной женской обязанностью.

– Кошмар! Бедные девочки!

– Времена тогда были другие, – пожал плечами Ричард. – Но я надеюсь, ты поняла, к чему я это всё рассказываю?

Я помотала головой. Какое отношение рассказ о рано повзрослевших древних детях имел к вспышке ярости Гейба?

– Ну, хорошо, – вздохнул Ричард. – Мы уже выяснили, что в разных культурах и сообществах дети считаются взрослыми в разном возрасте, но, как правило, тогда, когда они становятся равными взрослым, верно?

– Верно, – кивнула я, всё ещё ничего не понимая.

– И если для кого-то тринадцатилетние взрослые – это нормально, то для других это просто дико. Всё дело в стереотипе. Кто и к чему привык. Понимаешь?

– А теперь подумай, какой у нас, у оборотней, самый главный критерий для определения взрослости? В какой момент наши дети перестают нуждаться в опеке и защите, и становятся равными нам?

– В момент обращения?

– Верно! – Ричард удовлетворённо улыбнулся, видимо, именно этого ответа он от меня и добивался. – А теперь подумай ещё вот о чём.