3
0– Мальчишки!
Всё это я воспринимала краем сознания, машинально отметив знакомое имя – Ричард. Брат Гейба. «Малыш Уолси». Но остальная часть моего мозга все ещё отказывалась связно мыслить.
Я почувствовала, как руки Гейба бережно подняли меня с земли, и оборотни снова тронулись в путь. И вновь меня посетило это чувство покоя, уюта и защищённости. Меня окружал такой знакомый и уже родной запах того, без кого я больше не мыслила своей жизни. Я была там, где мечтала провести остаток вечности – в объятиях моего мужчины.
И в этот момент, когда мозг все ещё зачарованно наблюдал за пылающими цифрами, не в силах собрать разбегающиеся мысли в кучку, встрепенулось моё сердце. Оно взяло огнетушитель, и вылило море пены на цифры, оставив от огня только пшик. А потом ткнуло пальцем в обуглившиеся останки, быстро превращающиеся в кучку пепла, и спросило:
«Неужели ЭТО настолько важно? Важнее того, чтобы провести жизнь вот в этих объятиях, чувствуя, как бьётся его сердце, как сильные руки берегут и лелеют тебя, как эти прекрасные бирюзовые глаза смотрят тебе прямо в душу? Неужели ты откажешься от всего этого из-за каких-то цифр?»
«Нет!» – едва не взвыла я вслух! Господи, да что это со мной! Ну, разве можно так реагировать? Разве от того, что я теперь знаю точный возраст Гейба, он стал другим? Разве я уже больше не чувствую эту невероятную связь между нами? Нет и нет, на все вопросы!
Мне стало жутко стыдно! Это ж надо было так расклеиться, и из-за чего?! Гейб же не виноват, что родился во время совсем другой эры! Так нельзя!
Я развернулась, обняла его руками за шею и жарко зашептала в ухо:
– Прости, прости! Я такая дура!
– Ты совсем не дура. И твоя реакция вполне нормальна. В принципе, на фоне остальных, ты отреагировала очень даже спокойно.
– Правда? Это хорошо. А то мне стало так стыдно за мою истерику.
– Истерику? – расхохотался Стивен. – Да ты не знаешь, что такое настоящая истерика. Ты была спокойна, как удав. Да и оклемалась просто моментально.
Я смущённо улыбнулась, и через плечо Гейба посмотрела на тех мужчин, что бежали вслед за ним. Я увидела только добрые, ободряющие улыбки, кое-кто даже подмигнул мне. Видимо, это правда. Моя истерика показалась таковой только мне одной. Можно выдохнуть и расслабиться.
Я опустила голову на плечо Гейба, внимательно рассматривая его точёный профиль. Наконец он не выдержал и повернулся ко мне.
– Тебе правда три тысячи лет?
Гейб внимательно вгляделся в моё лицо, и, видимо, его удовлетворило увиденное, потому что он расплылся в лукавой улыбке и усмехнулся.
– Даже немного больше. Тебе назвать точную цифру?
– Не обязательно, – помотала я головой.
