2
0Пантере, я вас умоляю, дикому зверю! И я чуть не побежала следом, когда она исчезла в лесу. А теперь, когда появился этот красавчик… Дело ведь даже не во внешности, тут другое что-то, но я не понимала – что?
И в это время мой мужчина, – господи, я его уже мысленно считаю своим! – погладил меня по щеке и, заглянув мне в глаза, негромко и ласково сказал:
– Прости, девочка, я не хотел сделать тебе больно. Мне очень жаль.
И, глядя в его в его ярко-бирюзовые, уже такие знакомые глаза, я, наконец, поняла, о чём именно я не дала тогда рассказать Вэнди. Это стало последней каплей. Стресс последних нескольких дней, сильный недосып, страх за Вэнди, странное притяжение, испытанное мною к огромному дикому зверю, тяжёлое ранение, пусть и быстро зажившее, а теперь ещё и это открытие! Слишком много сразу, даже для меня.
– Оборотень… – прошептала я, и темнота приняла меня в свои ласковые объятия.
– … И мы уже отъехали, а я всё ныла: «Хочу мороженое, купи мороженое!» Полицейский даже документы у Рэнди не спросил, представляете! Я была очень убедительной. Видели бы вы его лицо! Думаю, он сам бы с удовольствием меня отшлёпал, если бы мог.
Мне было хорошо и уютно. Я, покачиваясь, летела куда-то, прижавшись щекой к чему-то тёплому и невероятно приятно пахнущему. Этот запах был ни с чем не сравним, и он дарил мне чувство глубокого покоя и защищённости. Вот так бы и лететь всю жизнь, не зная горя и забот.
– Тебе уже лучше, девочка? – послышался надо мной негромкий, невероятно красивый и уже такой знакомый голос. Открыв глаза, я упёрлась взглядом в мощный подбородок с ямочкой, скользнула выше, через чувственные полные губы и прямой нос к завораживающим, ярко-бирюзовым глазам, смотревшим на меня с лаской и некоторой тревогой. Я всё вспомнила. В том числе и слова выбежавшей из машины Вэнди.
– Дядя Гейб? – решила я всё же уточнить.
Густые чёрные брови слегка сошлись на переносице, выражая явное недовольство.
– Я тебя умоляю, ну какой я тебе «дядя»? Просто Гейб, пожалуйста.
– Ладно, – я ничего не имела против. Действительно, странно было бы называть «дядей» своего мужчину. А то, что он именно мой, я знала абсолютно точно.
Назовите это инстинктом, голосом подсознания, шестым чувством, да как угодно. Но я это просто знал, вот и всё. – А я – Рэнди.
– Да, Миранда, Гвенни нам рассказала о тебе. И мы безумно тебе благодарны за спасение нашей малышки.
– Гвенни? – удивлённо переспросила я и перевела взгляд туда, откуда чуть раньше слышала детский голос. Вэнди сидела на плечах Стивена, идущего рядом с нами. Правильно поняв моё недоумение, она пояснила.
– Здесь все меня так зовут. Но мне больше нравится Вэнди, и в школе меня все звали именно так. Я сама это предложила. Не люблю имя Гвенни, слишком уж напоминает Гвендолен. Когда вырасту, обязательно сменю его.
