Чёрная пантера с бирюзовыми глазами

Конечно, открытое выражение любви очень приятно, – я повозилась в его объятиях, потёрлась губами о его скулу, чтобы продемонстрировать, насколько приятными я нахожу прикосновения, – но ты выражаешь свою любовь просто по-другому. И твои близкие её всё равно чувствуют.

– Я рад этому. Знаешь, возможно, теперь, когда ты помогла мне преодолеть этот мой комплекс – может быть, у меня получится и с другими... Ну, ты понимаешь. Стать немного ближе... Не уверен, что смогу, но я попытаюсь.

– Я уверена, что у тебя получится! И знаешь, что? Начни с детей. С близняшек, с Томаса. Поверь, это ни с чем не сравнимое чувство – обнимать ребёнка!

– Но они такие хрупкие...

– Ничего. Я уверена, что ты прекрасно умеешь контролировать свою силу. Просто попробуй.

– Хорошо, я попробую, – покорно кивнул Гейб. – Но у меня такое чувство, что это не единственное, что ты хотела у меня спросить. Я прав?

– Прав, – вздохнула я. Мне всё ещё было неловко разговаривать с Гейбом на эту тему, но любопытство меня просто пожирало. – Линда сказала, что она тоже всегда была сверху. Как и смертные женщины. Что ты лишь позволял ей любить себя.

– А, вот в чем дело. Да, Линда вполне могла вывалить такое на тебя, особой деликатностью она никогда не отличалась.

– Так это правда? Но почему? – я искренне этого не понимала. – Она ведь не хрупкий человек.

– Нет. Но я ничего другого и не знал. Я так привык.

– Не знал ничего другого? – сказать, что я была ошеломлена – это ничего не сказать.

– Нет, не знал. Понимаешь, очень долгое время я вообще боялся прикоснуться к женщинам. И не только из-за боязни отторжения, но и просто из-за их хрупкости. Я ведь был совершенно неопытным. Мои младшие братья и все их потомки теряли девственность ещё в достаточно юном возрасте, когда физически не отличались от людей. Поэтому в своё обращение они входили уже опытными мужчинами, прекрасно знающими, как вести себя с женщиной, чтобы не наделать ошибок, как контролировать себя, чтобы не причинить ей боли. У меня, как ты знаешь, возможности получить подобный опыт не было. И я шарахался от женщин, боясь прикоснуться к ним даже пальцем. Я оставался девственником едва ли не тысячу лет.

– Но как же ты справлялся? У мужчин же есть... потребности...

Хмыкнув, Гейб поднял руку и, поднеся кисть к лицу, наигранно-внимательно осмотрел её со всех сторон. Поняв, на что он намекает, я захихикала, уткнувшись лицом ему в грудь, а потом взяла его ладонь и тоже тщательно осмотрела.

– Надо же! А шерсти совсем нет.

– Если бы эти страшилки были правдой, на моей ладони вырос бы самый густой мех в истории, – усмехнулся Гейб.

– Но как же тебе удалось преодолеть свой комплекс? – отсмеявшись, поинтересовалась я.

– Мне встретилась одна неординарная женщина. Её звали Сигрун.

– Звучит как что-то скандинавское...