Чёрная пантера с бирюзовыми глазами

В теле женщины, как ни странно, он может жить гораздо дольше, дожидаясь, пока созреет яйцеклетка. Но в нашем теле – нет. Пропусти один-два дня – и всё, он погиб.

– Ну, мы как-то приспособились. И, как ты понимаешь, у нас есть много попыток. И неограниченное количество времени. У моих детей разница в возрасте более двух тысяч лет. Алана даже младше Пирса, ей всего девяносто восемь лет. Я очень долго её ждал.

Какое-то время мы шли молча. Когда мы уже практически подошли к дому, я вспомнила, что кое о ком Гейб умолчал.

– Ты ничего не сказал про первую жену. Что с ней было не так?

– Рианон. Её звали Рианон. – Гейб ответил без промедления, но я видела, что слова даются ему нелегко. – Нас поженили достаточно рано. Ещё до моего перерождения.

– Понятно, – кивнула я, вспоминая всё, что слышала ранее. – Тогда бесплодным был ты, верно?

– В общем, да, – кивнул Гейб, потирая щёку. Знакомый жест. Мне показалось, или он что-то не договаривает?

– Во всяком случае, тебе было тогда проще, да? – я вспомнила свои недавние мысленные рассуждения. – По крайней мере, ты мог с ней не сдерживаться. И не бояться, что раздавишь её, если обнимешь покрепче.

Я ждала ответа, но Гейб просто молча шёл рядом со мной, потирая щёку.

– Нет, Миранда, – наконец ответил он со вздохом. – Я не боялся, что могу раздавить её, обнимая. Потому что я не обнимал её. Она мне не позволяла.

– В смысле? – я была совершенно ошарашена.

– Нас поженили наши отцы. Этот брак должен был укрепить их союз. Нас поставили перед фактом. Я был не против. Её, похоже, никто о согласии и не спрашивал. Мы познакомились прямо перед свадьбой.

– Наверное, тогда большинство браков так заключалось, верно? Для меня, это, конечно, звучит жутким средневековьем…

– Это было даже не средневековье, это было намного раньше. Но да, большинство браков в богатых семьях так и заключалось.

– Ну, и? – мне из него что, клещами слова тянуть? Я же должна понять, что же тогда произошло.

– Я тогда ещё не переродился, – повторил Гейб, потирая щёку.

– Да, ты говорил. И что?

– Томас ведь рассказал тебе. Про мои… шрамы…

– Они тогда ещё были. Мои шрамы. И Рианон не могла вынести даже моего вида. Она не позволила мне прикоснуться к ней. Ни разу. – Его голос звучал всё глуше.

– Я не принуждаю женщин, Миранда. Особенно тех, кто не скрывает своего отвращения ко мне.

– Вот ведь дура! – от всей души сказала я. – Ну как она могла!? Подумаешь – пара шрамов! Да кто вообще обращает внимание на шрамы, при твоих-то глазах!

– Что? – не поняла я.

– При моём глазе. Второго у меня тогда не было.

– Господи! – сдавленно прошептала я. – Гейб, как же тебе было больно!

И я имела в виду не только физическую боль.

– Это было давно, – он снова дёрнул плечом, глядя куда-то вдаль.

Но я понимала, что та боль всё равно таится где-то глубоко внутри.