Отомщенный любовник

И ворчания. Еще больше ворчаний. Наряду с какими-то инсинуациями о королях и их прерогативе быть болью в заднице.

Потом раздалась пара «бууумс», когда два тяжелых предмета ударились о пол, – то же самое слышишь, когда бросаешь с утеса два сейфа.

– Мы можем сжечь остатки бабской мебели? – проворчал Бутч. – Например, кушетки и…

– Эй, все остается на месте, – пробормотал Роф, гадая, была ли чистой дорога к новой мебели. – Мне просто был нужен апгрейд.

– Продолжишь измываться над нами?

– Кушетку уже укрепили для твоей толстой задницы. Всегда пожалуйста.

– Ну, ты обновился, это да, – сказал Ви. – Эта хрень… прямо-таки для важной шишки.

Роф держался в стороне, пока Бэт говорила его братьям, куда именно нужно поставить предмет мебели."

"– Окей, хотите попробовать, мой повелитель? – предложил Рейдж. – Думаю, все готово.

Роф прокашлялся.

– Да. Да, хочу.

Они с Джорджем пошли вперед, и он вытянул руку, пока не нащупал…

Стол его отца был вручную вырезан из черного дерева, отличная филигранная работа по краю была выполнена рукой настоящего умельца.

Роф наклонился вперед, вспоминая, как стол выглядел во времена его молодости, века использования только увеличили его величественную красоту.

Массивными ножками стола служили статуи мужчин, изображающих четыре жизненных этапа, а гладкая поверхность, которую они держали, была отмечена теми же символами родословной, что были вытатуированы на внутренней части предплечий Рофа. Протянув руки дальше, он почувствовал три широких ящика под поверхностью стола и вспомнил, как его отец сидел за ним, разложив повсюду бумаги, королевские указы и перьевые ручки.

– Он невероятный, – тихо сказала Бэт. – Милостивый Боже, это…

– Размером с мою гребаную тачку, – проворчал Голливуд. – И вдвое тяжелее.

– … самый красивый стол, который я когда-либо видела, – закончила шеллан Рофа.

– Он принадлежал моему отцу. – Роф прокашлялся. – У нас есть и кресло, верно? Где оно?

Бутч застонал, и снова раздался громкий шорох. – А… я… то… подумал… что это… слон. – Ножки кресла, словно грозовой удар, коснулись ковра Обюссон – Из чего эта гадина сделана?  Железобетон, окрашенный под дерево?

Вишес выдохнул затяжку турецкого табака.

– Коп, а я говорил тебе, не тащить его в одиночку. Хочешь надорваться?

– Я нормально донес его. Легче всего было на лестнице.

– О, да ладно. Так отчего же ты согнулся вдвое и потираешь поясницу?

Послышался очередной стон, а за ним коп пробормотал:

– Я не согнулся.

– Больше не согнулся.

Роф пробежал ладонями по подлокотникам трона, чувствуя символы Древнего языка, декларирующие, что это – не простое кресло, а фундамент правления.