0
0Ривендж укусил аккуратно и глубоко, раздался стон, когда от блаженства он закатил глаза.
Тихо радуясь его кормлению, Элена погладила волосы, которые отросли по обе стороны от ирокеза.
Это спасет его.
***
Она спасет его.
Не ее кровь. Его спасет ее сердце.
Пока Ривендж пил из запястья любимой, его переполнили чувства, он попал во власть эмоций, которые были сильнее разума. Она пришла за ним. Освободила его. И, хотя ей известна правда о нем, она дала ему свою вену и смотрела на него с добротой.
Но это определяло, каким человеком она была, а не ее чувства к нему, как к мужчине? Долг и сострадание, а не любовь?
Он был слишком слаб, чтобы прочесть ее.
Но когда его тело ожило, наряду с мозгом, ее чувства открылись ему…
Долг. Сострадание.
И любовь.
Величайшая радость расцвела в груди Ривенджа. Часть его чувствовала себя так, будто выиграла в лотерею. Но в душе он знал, что его сущность разлучит их, даже если все вампирское население мира никогда не узнает о его смешанной крови: он считался правителем колонии.
Элене там не место.
Он отстранился от ее запястья, и облизнул губы.
– Хочешь еще? – спросила она.
Да.
– Нет. Достаточно.
Она продолжила гладить его волосы, ногти слегка царапали кожу. Закрыв глаза, он чувствовал, как кости и мускулы наливаются силой, пока ее милостивый дар оживлял его тело.
Да, пробудились не только руки и ноги. Член окреп, бедра подались вверх, несмотря на полумертвое состояние и адскую боль в плечах. Но стояк – привычное дело, когда мужчина-вампир берет вену своей пары.
Биология. Невозможно противостоять ей.
Когда температура тела стабилизировалась, Рив выпрямился из сохраняющей тепло позы, скинув в процессе одеяло.
Элена добралась до одеяла раньше.
Ее глаза вспыхнули в полумраке, когда она подоткнула одеяло туда, где оно лежало изначально.
Рив сглотнул пару раз, ее вкус задержался на языке и задней стенке горла.
– Прости за это.
– Не извиняйся. – Она улыбнулась, смотря ему в глаза. – Ты здесь не властен. К тому же, возбуждение означает, что ты выбрался из опасной зоны.
Попав прямиком в эротическую. Шикарно. Ничто лучше экстрима не добавит жизни остроты.
– Элена… – Он выдохнул, медленно и долго. – Я не могу вернуться к своей прошлой жизни.
– Если ты говоришь о наркотиках и проституции, я почему-то не против.
– О, с этим дерьмом покончено в любом случае. Но, нет, я не могу вернуться в Колдвелл.
– Почему нет? – Когда он не ответил, она сказала: – Я надеюсь на это. Я этого хочу.
Связанный мужчина в нем воскликнул «Йохуууу, обеими руками за!». Но он должен быть практичным.
