0
0Посмотрев в камеру, он сказал:
– Достаньте каталку и покрывало.
– Мы уже идем, мой господин, – ответил тонкий голос.
Секунду спустя, две медсестры открыли дверь, одна разворачивала простынь, превращая ее в ширму, другая подвела каталку прямо к основанию лестницы.
Сильными и осторожными руками, Роф опустил тело гражданского так аккуратно, словно мужчина был жив, а все его кости переломаны; потом медсестра, которая управляла каталкой, развернула еще одно сложенное квадратом покрывало. Роф остановил ее, прежде чем она укрыла тело.
– Это сделаю я, – сказал он, забирая простыню.
Поклонившись, она отдала ему ткань.
Священными словами на Древнем языке, Роф превратил скромное хлопковое покрывало в погребальный саван. Закончив молитву за душу мужчины, пожелав ему свободного и легкого пути в Забвение, он вместе с медсестрами отстоял минуту молчания, прежде чем накрыть тело.
– У нас нет его удостоверения личности, – тихо сказал Роф, расправляя края покрывала. – Кто-нибудь из вас узнает его по одежде? Часам? Чему-нибудь еще?
Обе медсестры покачали головами, а одна пробормотала:
– Мы положим его в морг и будем ждать.
"Роф задержался, наблюдая, как увозят тело. Без серьезной на то причины, он обратил внимание, что правое переднее колесо каталки дрожало, словно оно было на новой работе первый день и беспокоилось о том, какое впечатление произведет… Роф знал это не потому, что видел колесо. Он слышал, что передняя ось разрегулирована.
Неисправность. Невыполнение своего предназначения.
Тоже, что и с Рофом.
Эта гребаная война с Обществом Лессенинг шла слишком долго, и, несмотря на власть в его руках и решительность в сердце, раса не побеждала: сдерживание атак противника – тоже проигрыш, потому что невинные продолжали гибнуть.
Он повернулся к лестнице и ощутил страх и благоговение двух женщин, сидящих на пластмассовых стульях в комнате ожидания. Они судорожно подскочили на ноги и поклонились ему, почтение осело в кишках, словно удар по яйцам. Сюда он доставил очередную, но далеко не последнюю жертву войны, а эти двое все равно почитали его.
Он поклонился им в ответ, но не смог произнести ни слова.
Медсестра, которая держала ширму, закончила складывать простынь.
– Мой господин, может, у вас найдется минутка, чтобы зайти к Хэйверсу? Через пятнадцать минут, когда он выйдет из хирургии? Кажется, вы ранены.
– Я должен вернуться к… – Он остановил себя прежде, чем слово «сражение» выскочило изо рта. – Я должен идти. Пожалуйста, сообщите мне о семье этого мужчины, хорошо? Я хочу встретиться с ними.
