Во-первых, так было лучше для отца, который плохо реагировал на изменения в графике. И, во-вторых, она чувствовала, что при встрече с Ривенджем создаст, таким образом, некую дистанцию.
Днем она совсем не спала. Картинки из морга и воспоминания о том, как натянуто звучал голос Ривенджа, были той еще парной командой, и колотили ее, когда она лежала в темноте. Эмоции вертелись и били, пока у нее не заболело в груди.
Она и вправду собирается встретиться с Ривенджем? У него дома? Как такое возможно?
Она напомнила себе, что просто привезет ему лекарства, и ей стало легче.
Проверив отца и дав ему лекарства, Элена дематериализовалась к тротуару перед зданием Коммодора далеко в центре города. Стоя в тени и рассматривая гладкий фасад высотки, она поражалась тому, насколько здание отличалась от арендованного ею мрачного приземистого домика.
Боже… проживание во всем этом хроме и стекле стоило денег.
Пропасть между нормальностью и богатством казалась столь же широкой, сколь и расстояние между тем, где стояла она, и где Ривендж, предположительно, ждал ее, и на какой-то момент Элена дала волю фантазии, представив, что у ее семьи все еще есть деньги. Может, тогда она бы носила что-то помимо дешевого зимнего пальто и униформы.
Сейчас, когда она стояла внизу, на улице, ей казалось невозможным связаться с ним так просто, но, опять же, телефон был виртуальной связью, всего в шаге от разговоров онлайн. Два человека находились в своем собственном окружении, невидимые друг другу, лишь их голоса переплетались. Но это ложная близость.
Она и правда украла таблетки для этого мужчины?
Проверь карманы, дурочка, подумала Элена.
Выругавшись, Элена материализовалась на крышу пентхауса, с облегчением подумав, что ночь относительно спокойна. Иначе, учитывая, как сейчас холодно, ветер тут наверху…
Какого… черта?
Сквозь бесчисленные стеклянные окна, свет сотни свечей обратил темную ночь в золотистую мглу.
О… черт, нет. Ривендж один из… этих?
Точно. Меняем план.









