0
0
На другом конце провода раздался коварный смех.
– А это заводит. Извини, но это так.
Она не смогла сдержать слабую улыбку.
– Знаешь, ты меня с ума сводишь. Несмотря на то, что я совсем тебя не знаю, ты выводишь меня из себя.
– Почему-то для меня это комплимент. – Пауза. – Прости за срыв. Тяжелая ночь.
– Да ну, аналогично. И про «прости» и про «тяжелую ночь».
– Что случилось?
– Да много чего. А у тебя?
– То же самое.
Когда он заерзал на кровати, зашуршали простыни.
– Ты опять в постели?
– Да. И да, ты все еще не хочешь знать.
Она широко улыбнулась:
– Клонишь к тому, что мне не следует спрашивать, что на тебе надето?
– В яблочко.
– Знаешь, мы ведь опять за старое. – Она стала серьезной. – Мне кажется, ты очень болен. У тебя голос сиплый.
– Со мной все будет нормально.
– Слушай, если ты не можешь приехать в клинику, я могу привезти то, что нужно, могу привезти лекарства. – Звонкая тишина на другом конце продолжалась так долго, что она сказала, – Эй? Ты там?
– Завтра ночью… сможешь приехать?
Она сильнее сжала руками руль.
– Да.
– Я живу на последнем этаже Коммодора.
– Да.
– Сможешь быть там к полуночи? Восточная сторона.
– Да.
Его выдох, казалось, говорил о смирении:
– Буду ждать. Осторожней за рулем, ладно?
– Ладно. И больше не кидайся телефоном.
– Как ты узнала?
– Если бы передо мной было открытое пространство вместо приборной панели скорой, я бы поступила точно так же.
Его смех заставил ее улыбнуться, но улыбка эта пропала, когда она повесила трубку и положила телефон обратно в сумочку.
Несмотря на то, что Элена ехала на скорости 65 миль в час, а на дороге не было никаких помех, ей казалось, что все выходит из-под контроля, кренится от ограждения к ограждению, оставляя дорожку искр, пока она вела больничную машину.
Встретиться с ним завтра ночью, побыть с ним вдвоем в каком-то уединенном месте – это определенно плохая затея.
Но она все равно на это пойдет.
Глава 22
Монтрег, сын Рема, повесил трубку и взглянул на французские двери отцовского кабинета. Сады, деревья и холмистая лужайка, как и великолепный особняк и все в нем, теперь принадлежали ему, а не были наследством, которое однажды перейдет в его руки.
Получив земли, он наслаждался чувством собственности, поющим в крови, но открывавшийся сейчас вид его не впечатлил. Все приготовлено к зиме: клумбы пусты, цветущие фруктовые деревья накрыты сеткой, на кленах и дубах нет листвы. В результате виднелась лишь подпорная стена, что попросту не красиво. Уж лучше прикрыть чем-нибудь те ужасные навороты системы безопасности."
"Монтрег развернулся и подошел к более приятному виду, хотя он и висел на стене.
