6
0— Что тебя больше всего сегодня удивило? Может, то что наши похитители знали, где именно тебя искать? — сделала я самое безобидное предположение, наблюдая за ее ногами.
Ноги замерли. В этот раз на более долгий срок.
— Нет, не это, — неожиданно тихо отозвалась Мира, повернув ко мне голову. — Диара, почему тебя считают невестой моего Ноэля. И почему ты мне об этом не сказала? Ты его любишь, да?
Под ее не по-детски острым взглядом я гулко сглотнула.
Кажется, я выбрала не ту тему для разговора.
Мира смотрела на меня, ожидая ответа, а я даже не знала, что сказать.
Признаться? Соврать, что понятия не имею, о чем говорили наши похитители?
На мгновение мелькнула крамольная мысль, что соврать — совсем несложно.
Неужели я, умудренная опытом, взрослая восемнадцатилетняя девушка, не смогу убедить восьмилетку, что все эти обращения ко мне как к невесте Ноэля — лишь ошибка.
И да-да, именно потому что это ошибка, от употребления в одном предложении слова «невеста» и имени «Ноэль», мое сердце ёкает…
В любом случае, если соврать сейчас, то с последствиями, возможно, мне даже не придется разбираться. Ну какова вероятность, что после нашего чудесного спасения (и я сейчас вовсе не про феникса говорю), мы продолжим общаться?
Скорее всего, я останусь в академии, спокойненько доучусь оставшийся курс, пройду практику, а после про вздорную, но очень хорошую младшую принцессу буду читать только в газетах.
Что же касается самой Миры, она продолжит терроризировать дворец, а потом и академию. И вряд ли мы когда-нибудь еще встретимся.
Остается только вслух сказать, что понятия не имею, кто такой Ноэль. И что он мне абсолютно, совершенно безразличен.
Прекрасный план. Мерзкий (а как еще назвать обман человека, которым за короткое время стала дорожить?), но прекрасный. Нам же нужно сохранять спокойствие? Не делать резких движений? Значит, мой обман еще и по этому пункту более предпочтителен, чем правда.
Вот только стоило мне открыть рот, как вырвалось совершенно иное:
— Я… Мы с Ноэлем… Ты понимаешь, — промямлила я, будто передо мной не восьмилетняя девочка, а суровый декан, требующий ответа на зачете, к которому я совершенно не готовилась. — Да, блохи его дери, где этот Феня, когда он так нужен?!
— Вряд ли у фениксов есть блохи, Диара, — качнув ногой, прокомментировала Мира. — Он же птица, да еще и воспламеняющаяся по собственному желанию.
— Угум, вряд ли, — кивнула я, опустив голову и поелозив попой по неудобной ветке.
Ужасно чесались пальцы. Хотелось их размять, покрутить ими, приняться «ломать», как говорила мама. Второй раз за день, между прочим.
Первый был при Ноэле, а второй вот, при Мире.
