Хан матерился и пытался проткнуть их, но не мог так извернуться, чтобы достать: его тело гнулось только в поясе, а выше начиналось длинное трёхгранное острие, которые в таком положении оказалось совершенно неповоротливым.
Я приказал кракену сдавить посильнее, но почувствовал, что эффекта от этого нет: я имел дело с куском железа, в который Хан каким-то чудом превратился.
Тем временем кусты затрещали, и из них выкатился Чанмин.
— Он стал невидимым! — крикнул он.
Ну, это открытие тебе, дружок, не поможет!
Отступив немного влево, я скастовал ещё несколько щупалец, которые схватили Хана за конец штыка.
Ну, нет, не так быстро!
Пришлось призвать дракона, который первым делом хорошенько окатил мотоцикл огнём. Чанмин заверещал и рванул прочь, оставляя дымный след. По каньону разлилась удушливая вонь горелой плоти.
Казалось бы, противник повержен, однако мне доводилось слышать, что некоторые мутанты способны действовать частями и даже сращиваться, так что дело следовало довести до конца. Оставив дракона плавить оба куска штыка, я направился в ту сторону, куда уехал младший Цзяо.
Впрочем, искать его не пришлось: мотоцикл появился из темноты с рёвом, светя себе фарой. Он должен был промчаться мимо меня, но я быстро скастовал коготь и сунул его в переднее колесо. Оно тут же остановилось, и Чанмин кубарем полетел вперёд, вращаясь, как здоровенный сюрикен. Шлёпнувшись на землю, он издал стон и начал превращаться в человека.
Я вытащил пистолет и направился к нему, сворачивая заклинание Красных эльфов. Пожалуй, больше невидимость мне не понадобится.
Неладное я заподозрил уже давно.










