Белый князь (СИ)

Я сразил выскочивших мне наперерез синих «монахов» градом стимфалийских перьев и толкнул дверь ногой. Она завибрировала, но не поддалась. Похоже, при нашем появлении её заперли изнутри. Не беда.

Скастовав огромный драконий коготь, я ударил по железу, разрывая его сверху вниз, а затем снова «постучался». Створки распахнулись, и я вошёл в большое, вытянутое помещение, заставленное разноцветными контейнерами.

Около дюжины синих сразу же заметили меня и открыли огонь. Я призвал Скрижаль и скастовал рой больших чёрных крыс. Грызуны бросились на врагов, издавая пронзительный визг.

О, да, эти твари обожали человечину! Я собирал их по всему Гамельну, чтобы избавить город от напасти. А затем пришлось задержаться, чтобы разобраться с наславшим их колдуном Чёрной руки, который решил, что одних крыс мало — нужно отправить на тот свет и детей. Он стал первым чародеем мрачного ордена, который пал от моей руки. И его техники стали моими.

Грызуны атаковали «монахов» подобно пираньям. Те быстро переключились с меня на них, но у бедолаг не было шансов: чёрные крысы рвали одежду и плоть, перекусывали кости и проникали в брюшную полость так же легко, как раскалённый нож разделяет кусок сливочного масла.

Я прошёл мимо вопящих и кровоточащих тел, не обращая на них внимания. Нужно найти казначея. Где его могут держать? Подвала на складе нет: в таких помещениях их просто не делают. Значит, наверху. Я направился к железной лестнице, по которой сбегали бойцы клана Нун. Взмах крыльев, и они посыпались, как переспелые яблоки. Я начал подниматься по скользким от крови ступеням и вскоре оказался на втором этаже. Он представлял собой навесную террасу из железных профилей, которые стонали под моими шагами, словно раненые сирены.

Справа находилось офисное помещение. Я решил, что пленника могли держать там, и направился к двери. Когда до неё оставалось метров пять, она со стуком распахнулась, и навстречу мне выскочили четыре бойца. Прикрывшись щитом, я выдержал очереди из автоматов, и взмахнул крыльями. Троих пригвоздило к стене, остальные попадали на пол. Я не добивал раненых. Для этого есть люди Ма. Пусть и они поработают. Не один же я получаю зарплату в триаде.

Войдя в комнату, я увидел прикрученного пластиковыми хомутами к стулу мужчину, обильно покрытого кровью, но живого. На полу валялись мясницкие тесаки. Я уже был в курсе, что триады расправляются с теми, кто не желает платить, с помощью этих орудий. Казнь называется лин-чи, или «смерть от тысячи ран»: жертве наносятся порезы, калечащие её и причиняющие боль, но не убивающие. Живой инвалид со шрамами по всему телу вселяет другим куда больший страх, чем труп, о котором вскоре позабудут.