Белый асфальт

Самым непонятным казалось приглашение на банкет. Стерхова привыкла оставаться в тени, предпочитая не привлекать к себе внимания во время расследования. Северск нарушил все ее планы – здесь все происходило с точностью до наоборот.

«Что за странная игра происходит вокруг меня?» – размышляла она, чувствуя, как ею овладевает усталость.

Сон пришел мгновенно, стоило только закрыть глаза – сказалась бессонная ночь. Последней мыслю перед тем, как ее сознание растворилось, была уверенность, что все самое трудное – впереди.

В восемь часов утра Стерхова вышла из номера и спустилась в гостиничный буфет. Небольшой зал, обставленный грубой мебелью из потемневшей древесины, был пуст. Осмотревшись, Анна взяла со шведского стола несколько ломтиков сыра, хлеб и налила в чашку кофе, после чего направилась к столику у окна.

Едва она устроилась там, к ней стала приближаться буфетчица – женщина лет пятидесяти, крепко сбитая, коренастая, с добрым, слегка усталым лицом. Сначала она вытирала столы влажной тряпкой, потом обратилась к Стерховой.

– Доброе утро. Как устроились? У нас, конечно, не столица, но жить тоже можно.

Анна ограничилась улыбкой и коротким кивком:

Буфетчица отложила тряпку и, помедлив секунду, подсела к ней.

– Говорят, что вы приехали по делу учительницы Зориной? – спросила она доверительно.

– А слухи ходят. Кстати, меня Марина зовут.

Поймав заинтересованный взгляд буфетчицы, Стерхова осторожно заметила.

– Слухи у вас в поселке быстро распространяются.

Марина понимающе усмехнулась:

– А вы, значит, из Москвы?

– Оттуда, – Анна внимательно поглядела на собеседницу, чувствуя скрытую готовность поделиться информацией. – Знали Зорину?

– Еще бы! – оживилась буфетчица. – Она в нашем училище преподавала литературу. Хорошая была девушка, строгая, но справедливая. Я даже показания давала, когда ее потеряли.

Анна отставила чашку и осторожно спросила:

– А что вы тогда рассказали?

Марина вздохнула, немного наклонилась вперед и понизила голос:

– В тот день перед тем, как Лариса Викторовна пропала, я столкнулась с ней в дверях общежития. Она выбегала на улицу – куда-то торопилась. Я остановила ее и спросила, когда смогу пересдать тему, двойку исправить. Она махнула рукой: «Не сейчас, Марина, я опаздываю». И на часы показала, было почти семь.

Стерхова напряглась:

– Семь часов вечера?

– Ну да, – подтвердила Марина. – Вечер был, теплый, светлый – июль.

– Как она вела себя в тот момент? Помните?

– Мне показалось, что она была расстроена. Как будто плакала или вот-вот заплачет. Никогда не видела ее такой.

– Во что была одета Зорина? – спросила Анна.

– Это я точно помню! – уверенно закивала буфетчица. – Платье на ней было белое, льняное с вышивкой.