Банда 3

Передняя дверца предупредительно открылась, и Пафнутьев, не раздумывая, не спрашивая ни о чем находящихся там людей, сел рядом с водителем.

— Крутой ты мужик, Павел Николаевич, — услышал он сзади голос Неклясова. — Не боишься, что окажешься в одном помещении с супругой?

— Почему? — в голосе Неклясова было не столько любопытства, сколько обиды.

— Пусть уж лучше они при мне останутся. Куда едем?

— По твоему адресу едем, Павел Николаевич. Ты же хотел поужинать у Леонарда?

— И ты крутой мужик, Вовчик, — усмехнулся Пафнутьев, наградив Неклясова немудреным комплиментом. И в то же время почувствовал облегчение — значит, задуманное может состояться.

— А может, здесь и побеседуем?

— Как скажешь, дорогой, как скажешь.

— Что-то ты настойчиво звал на ужин... Вот я и подумал — не иначе, как пакость какую затеял, а? — Неклясов, невидимый в темноте машины, говорил почти в самое ухо Пафнутьеву.

— Жену умыкнул, кормить некому... Вот и хочется хоть раз в день поесть прилично.

— А, раз так, — ухмыльнулся Неклясов. — Приятное с полезным, да? Ну ладно, поехали, — Пафнутьев краешком глаза увидел, как тощая ладошка Неклясова легонько коснулась плеча водителя.

Машина плавно тронулась с места, проехала вдоль улицы до перекрестка, и тут Пафнутьев почти с ужасом увидел, что едут они совсем не к ресторану Леонарда, едут в противоположную сторону.

— Есть тут у меня неплохое местечко, мало кто знает о нем, туда и заскочим, — Неклясов замолк, ожидая, видимо, как откликнется Пафнутьев на это неожиданное решение. Но Пафнутьев не проронил ни слова. Только чуть наклонился вперед, чтобы хоть немного быть подальше от Неклясова, от его голоса, от мокрых губ. — Не возражаешь?

— Поехали, — устало проговорил Пафнутьев. — Что тебе до моих возражений...

— Тебе что, все равно? — Он, казалось, удивился вполне искренне.

— Поехали, — повторил Пафнутьев устало, потому что кончались у него силы, кончалась выдержка. Слишком много было событий за прошедший день, слишком много нервотрепки, ожиданий, волнений. — Езжай куда знаешь...

— К Леонарду, — сказал Неклясов водителю, и Пафнутьев почувствовал, что тот где-то сзади, в большой просторной машине, откинулся на спинку сидения. — Там смех, веселье и суета, — пропел Неклясов слова из какой-то песенки, которую Пафнутьев слышал давно и только теперь вот понял, что помнит эти слова.

«Мерседес» миновал парадный вход в ресторан, залитый светом разноцветных букв, окутанный какими-то светящимися нитями с пылающими точками, проехал мимо искусственных елочек, усыпанных лампочками, и, въехав в темный двор, остановился у неприметной двери.

— Приехали, Павел Николаевич, — куражливо пропел в темноте машины Неклясов. — Пожалте выходить.