Банда 3

Не такая уж и шелупонь. Ты сегодня выезжал на место происшествия? Видел последствия? Это шелупонь? Нет, это автомат Калашникова. И выстрелы не в воздух, не по стеклам, не по Леонарду, будь он неладен... Пули предназначались Вовчику... Это серьезно и очень опасно.

— Подожди, я не сказал главного... У этих ребят из третьей банды, как ты их называешь... Очень хорошая осведомленность, — Халандовский в упор посмотрел на Пафнутьева. — Они отлично знают, кто был у тебя на допросе, что сказал, кого выдал...

— Знают, кто был у меня на допросе? — отшатнулся Пафнутьев.

— Ну, Паша... Нельзя же так буквально! Не у тебя лично, не у твоего Дубовика или у Шаланды... Не об этом речь. Может быть, они блефуют... Но для хорошего блефа тоже нужны кое-какие знания... Так вот, в общих чертах они знают, что происходит в ваших коридорах. И когда какой-то хмырь сообщает Неклясову по телефону, что взят его боевик, а Вовчик этого еще не знает... Такие вещи убеждают, Паша. Не говоря уже о том, что узнать телефон Неклясова непросто. Я не уверен, что и ты его знаешь.

— Утечка информации? — напрямую спросил Пафнутьев.

— Называй это, Паша, как тебе удобнее, как ты привык. Может быть, утечка информации, может, в твоем заведении завелся человек не слишком преданный... А скорее всего, люди с должностями, удостоверениями, с хорошей осведомленностью, технически вооруженные, грамотные и безрассудные...

— Ну?! — не выдержал Пафнутьев. — Ну и что?

— Может быть, они последовали всеобщему увлечению и сами сколотились в банду, а, Паша? Они могут перестрелять и Неклясова, и Фердолевского вместе с их ребятами. Еще и награды за это получат, поскольку борются с организованной преступностью... Это их святой долг! А? И перестреляют! Уж если ты на законном основании к тому же Неклясову или Фердолевскому не можешь подступиться, не по зубам они тебе... Уж если это так, Паша, а?

— Неужели мы и до этого дожили? — печально спросил Пафнутьев. — Неужели и к этому пришли?

— Не знаю, пришли ли, — Халандовский повертел в воздухе растопыренной ладонью, — но идем, Паша. Идем. Семимильными шагами движемся именно в этом направлении.

— Наливай, — сказал Пафнутьев.

Пафнутьев, не торопясь, брел по улице, стараясь как можно больше выдохнуть из себя алкогольных паров и прийти домой в пристойном состоянии. Мокрый, густой снег продолжал валить, но теперь, когда совсем стемнело, видно его было только возле светящихся окон, у светофоров и уличных фонарей.

Стояла непривычная вечерняя тишина. То ли город засыпал раньше обычного, то ли снег разогнал прохожих, а может, тот же снег приглушил городские звуки.