Банда 3

— Ты думаешь? — с надеждой спросил Овсов и так посмотрел на Пафнутьева, с таким простодушием, что тот смутился своего легковесного заверения. Но и отступать было некуда.

— Уверен, — твердо произнес Пафнутьев. — Позвонит как-нибудь вечером и спросит мимоходом, куда пропал, почему тебя не видно, как понимать столь долгое отсутствие...

— Врешь, — без уверенности произнес Овсов. — Знаешь, кто у нее хахаль? Банкир.

— Посадим, — не задумываясь, ответил Пафнутьев. — Если его не хлопнут.

— Да ну тебя, — Овсов досадливо махнул рукой, — Не надо его хлопать... И сажать не надо... Пусть живет.

— Вернется, — повторил Пафнутьев почти неслышно, и именно это слово прозвучало с неожиданной убежденностью. — Знаю я нынешних банкиров... Молодые, самоуверенные, богатые, занятые... Презентации, знакомства, поездки, сауны... Обильная пища, разнообразие напитков и связей... Если человек успел хлебнуть настоящих отношений, он быстро разберется, что к чему... Если он сам, конечно, не из этой породы.

— Ладно, Паша, оставим, — вздохнул Овсов. И, вопросительно посмотрев на Пафнутьева, потянулся к тумбочке.

— Нет-нет, — Пафнутьев выставил вперед ладонь. — Слишком хорошо — тоже нехорошо. Скажи мне вот что... У тебя лежит Бильдин, человек с обрезанными ушами...

— Будет жить, — ответил Овсов, не дожидаясь дальнейших пояснений.

— Тоже, кстати, банкир.

— Возможно... Так что?

— Он на верхнем этаже?

— Ты же сам сказал...

— Да, ему нужна охрана. Но сейчас я о другом... Они не должны встретиться хотя бы в ближайшее время — Бильдин и сегодняшний клиент, из которого ты пулю вынул.

— Так, — Овсов побарабанил пальцами по столу, долгим взглядом посмотрел в окно, на падающие, проносящиеся мимо стекол снежинки, на серое небо, потом взгляд его и мысли его как бы вернулись в кабинет. — Это все, что мне положено знать?

— Есть древняя, еще библейская истина, Овсов, — усмехнулся Пафнутьев. — Знания рождают скорбь. Чем больше знаний, тем больше печали...

— Больше не бывает, — обронил Овсов.

— Да? — Пафнутьев внимательно посмотрел на хирурга, но тот поспешил спрятать взгляд за густыми седоватыми бровями. — Вообще-то да, вообще-то, конечно... Ну, раз так, пусть будет так, — Пафнутьев вынул из кармана кошелек, найденный им в ресторане Анцыферова, и, раскрыв его, вытряхнул на стол перед Овсовым остро отточенную крышку консервной банки. Ее край не был гладким, он был сделан даже волнистым, как бывает на лезвиях филиппинских мечей — они легко разваливают человека надвое.

Овсов осторожно поддел металлический кружок ногтем, приподнял, внимательно осмотрел со всех сторон, провел пальцем по лезвию.

— И уши отрезать, — добавил Пафнутьев.

— Вон ты куда...