Отец подруги. Никто не узнает

Что же будет, когда мы столкнемся, а главное, почему я стала реагировать на Дамира так?

Глава 36

Достав из рюкзака одежду, с сожалением понимаю, что красиво одеться, как я планировала, не получится хотя бы потому что у меня ничего нет. И дома, если сходить, тоже ничего путевого не найдется. А я ведь хотела выглядеть красиво, женственно. Понимаю, что не получится, как у той же Ульяны."

"Я ее когда сегодня увидела, первой мыслью было, что тоже хочу быть такой. Красивой, ухоженной, чтобы мужчины головы сворачивали вслед. Сейчас я выгляжу совсем не так. Нет, конечно, не страхолюдинкой, но и до принцессы далеко.

— Это к тебе такая машина подкатила?

От неожиданности подпрыгиваю, потому что совсем не заметила, как Виолетта Михайловна зашла. На автомате прикладываю руку к груди.

— Какая машина? — пытаюсь состроить удивленную гримассу, но соседка сразу же меня раскусывает.

— Я в прошлый раз ее видела, когда ты приезжала. За тобой это.

— За мной, — признаюсь, когда понимаю, что отпираться бесполезно.

И что теперь? Не отпустит? Время неумолимо заканчивается.

— Я тебе сейчас кое-что принесу. Ты же на свиданку бежишь? Сейчас-сейчас… а то тебе надеть нечего.

Мысленно я готова молить небеса о помощи, потому что примерно представляю, что Виолетта Михайловна может принести. Наверняка платье, которое носила лет эдак пятьдесят назад. Разве в таком выйдешь к Дамиру? Да я лучше вообще не пойду. Уже собираюсь ему написать, но Виолетта Михайловна заходит в комнату вместе с платьем, и я обмираю. Оно не старое. Современное, красивое и, кажется, не дешевое. Но откуда?

— Это я покупала в подарок внучке, но… так и не получилось вручить.

Она аккуратно кладет платье на кровать.

— Оно новое, еще с биркой. Тебе должно подойти.

— Я… не могу его взять. Это ведь подарок. Вы сможете…

— Нет, — отрезает она. — Не смогу. Это долгая история, но подарок так и не получится подарить, так что платье твое. Надевай давай и иди. Не заставляй парня ждать.

Парня.

Этому парню… господи, а сколько Дамиру вообще лет? Тридцать пять? Сорок?

Прикрываю глаза от стыда. Я даже возраста не знаю, а волнуюсь так, словно это не просто ужин, а свидание самое настоящие и после всего он поведет меня к себе.

Все-таки, во мне еще жива мечтательница и сказочница, а ведь я думала, что она умерла вместе с началом маминого алкоголизма. Тогда пришлось взять на себя ответственность за сестру и перестать витать в облаках.

Виолетта Михайловна спешно выходит, оставляя меня одну, а я быстро беру платье и молюсь, чтобы оно не оказалось маленьким. Кто-то выше точно слышит мои молитвы, потому что платье садится как влитое. Будто его на меня шили. Приятная черная ткань струится по телу, вызывая легкую дрожь.