0
0А просто прогуляться!
Капитан закончил свою речь:
– А главное, надо обязательно поговорить с рыболовами, уже ходившими нынче в те края. Они точно опишут ледовую и погодную обстановку.
– Грамотно, – подтвердил господин Эйнан. – Но все же – когда можно выйти в реку Обь?
– В месяце мае, господин.
«Выйдешь ты в Обь в месяце мае, – злобно помыслил Макар. – В мае по реке такая ледяная шуга по реке прет, горы сворачивает. А тут твоя шхуна плывет навстречу! Дрова получишь в мае, а не шхуну!»
– Основные вопросы решены. – Господин встал, рукой подстегнул встать и Макара.
Старинов поднялся, полагая, что в плаванье возьмут и его, вроде как знающего местность проводника.
– Ты куда дел полученные тобою за лживые карты и лоции двадцать семь тысяч фунтов стерлингов, полученных от графа Эссекса, шпион московский?
Ну, всякого Макар ожидал, но чтобы на него вот так, запросто, навалили покражу денег, которых стоят три морских корабля!
– Никуда не девал, ибо не получал их! – изумился Макар. – Не получал! А карты и лоции просто подарил капитану Ричардсону за то, что тот меня спас из московской тюрьмы.
Капитан Ричардсон встал с кресла. Прокашлялся. Прогундел:
– Никто мне карт и лоций не дарил. А про эти слышал, что они графом Эссексом куплены за двадцать семь тысяч фунтов стерлингов. У кого – не знаю.
Господин Эйнан надел свою широкую шляпу, откинул портьеру позади себя и пропал за тяжелой тканью.
Граф Эссекс стукнул о паркет напольным канделябром. В заду вошли шестеро стражников в легких кирасах, с обнаженными морскими палашами.
– В Тауэр его! – приказал стражникам граф Эссекс. – Потом станем вести разбор.
Макар не упомнил, как очутился в крепких руках стражников и не видел, куда его волокут. Бешенство и беспомощность напрочь закрутили голову…
На следующий день, в воскресенье, в Лондоне ждали особого праздника, которого не одобряли ни католики, ни протестанты, – зато обожал английский народ. В тот день отмечали именины королевы Елизаветы, и по случаю такой радости в Тауэре казнили преступника, как бы вместо королевы. Детали этого древнего обряда постарались вымарать из голов подданных сами короли, но праздник остался.
А сегодня, в субботу, во дворе Тауэра на обычном месте ставили эшафот. Мимо его толстых столбов и прогнали шесть стражников Макара Старинова, направляя узника к стене, сплошь затянутой кованой решеткой. Поближе подошли; оказалось, что решетка просто перекрывала внутренние казематы в толстой стене Тауэра.
На обратной стороне тюремного двора тоже виднелась решетка. Но она охраняла не узников, а пять рядов скамей, предназначенных для высокородных зрителей, возжелавших увидеть правосудие в Тауэре.
Вход в казематы закрывался решетчатой же калиткой, возле нее торчал стражник.
