0
0Только один Макар не знал; остальные собравшиеся прекрасно знали господина Эйнана, главного торговца картами в Лондоне и, по слухам, главного представителя торговых домов Италии…
Старинов сидел на табурете позади кресла капитана Ричардсона, на стол опереться не мог, а, значит, в Совет не входил. А если не входил, то зачем он здесь? Наверное, затем, зачем составители Библии случайно запутали в кустах ягненка, чтобы найти повод не убивать Аврааму своего сына, первенца, завещанного Богу… Судя по рожам собравшихся, так дело и повернется. На заклание, видать, списали Макара. А из графского замка в окно не выскочишь, в двери не сбежишь.
На Совет Старинов пришел в толстой, ношеной рясе, а под нее надел теплые штаны, заправленные в сапоги. Ряса кое-что скрывала, как и голенище правого сапога. Сокрытое может и не пригодится… дай-то Бог! Дай-то Бог!
– Три корабля! – заорал внезапно господин Эйнан. – Три корабля угробили, имея и карты и лоции! А ты, граф, хвастался своими моряками! Не моряки это, а сухопутные крысы!
Ор господина Эйнана, вместе с брызгами слюны, относился к графу Саутгемптону, взявшему на себя роль поставщика трех кораблей, моряков и провизии на год плаванья в Северном море. И еще взявшему за это двадцать пять тысяч фунтов стерлингов.
Макар неожиданно почуял пинок в голень, который умудрился совершить под креслом капитан Ричардсон.
– Северное море, господин, не пролив Ламанш, – Макар встал и поклонился. – Оно, бывает, замерзает до самого устья Двины, и лед там имеет толщину в аршин.
– Сколько это? – спросил Эйнан.
– Ну, два фута и пять дюймов.
Макар сел. Судилище, а не Совет. Бежать бы надобно отсюда. Попроситься, что ли в ватерклозет?
– Что делают добрые и ученые капитаны, попавши во льды? – опять спросил Эйнан.
На этот раз поднялся граф Саутгемптон:
– Находят место для зимовки, кренгуют корабли на суше и ждут до весны.
– Адмирал Гуго Виллоби не давал нам приказа о зимовке, господин, – встрял капитан Ричардсон. – Его корабль раздавило первым, когда он пытался приблизиться к норвежской суше. Я, зная силу ледового жима, слава Господу нашему, увидел полынью на траверзе норвежского поселка Питсон. И успел в эту полынью попасть. Шедший за мной капитан Дурфорд не успел за мной, и его уволокло с моих глаз тоже к норвежскому берегу. А берег там крутой, на него нельзя высадиться. Раздавило корабль Дурфорда…
Ричардсон сел. Господин Эйнан достал клетчатый платок и высморкался. Граф Эссекс невозмутимо листал листы, наполненные цифирью.
Капитан Ричардсон подождал немного и опять встал:
– Я был принят в качестве посла московским государем. Имел с ним беседу.
