Золото Югры

Понял?

– Тебе объяснять – как теленку сиську у быка искать? Мое последнее слово – сделать надо так, будто по Оби бревно плыло… или два бревна. Да куда-то делись. Утопли небось. Все! Иди, целуй Катарину и беги на пристань.

Катарина уже ждала Макара, стоя у притолоки трактирных дверей. Плакала.

Макар неловко приставился губами к щеке новообретенной жены, повернулся и быстро пошел из трактира…

– Как же мне ее оформить, чтобы с собой на Русь забрать? – бормотал про себя Осип Непея, подшмыгивая носом, чтобы изгнать слезы из глаз.

Сзади, вслед Макару, совсем по-русски запричитала Катарина.

Винченто, папский легат, нечаянно попавший в экспедицию капитана Ричардсона, с момента начала морского перехода из Темзы в Норвегию начал изблевывать в морские волны телесную сущность, а затем в те же волны вывертывал и сущность душевную. Он не мог вынести качки.

Легат, не евший и не пивший, ибо все равно еда и питье ему окончательно не доставались, сначала затеял игру с морской болезнью. Ему, сидевшему у подветренного борта шхуны капитана Ричардсона, начинало казаться, что вторую шхуну – капитана Пикни – качает меньше. Корабли останавливались, падре Винченто садили в шлюпку и перевозили на шхуну капитана Пикни. Винченто воздавал молитвы Богу и сразу спускался в трюм, к корабельной кухне. Там он досыта ел и пил.

И через короткое время снова стоял у борта, согнутый через перила. И отдавал морю съеденное и выпитое.

Снова падре останавливал шхуны, ибо теперь точно видел, что первую, капитана Ричардсона, все же качает меньше. И снова матросы спускали шлюпку и возвращали Винченто назад.

Матросское богохульство глубоко пропитало пролив Ла-Манш и шведское Северное море.

Капитан Ричарсон терпел вояжи Винченто с корабля на корабль только до берегов Норвегии. Когда прибыли в Тронхейм и шхуны встали на кренгование для отпила килей и рулей, капитан послал падре послужить в местном храме, пока идут работы.

Винченто настолько истово и убедительно говорил проповеди, сравнивая грех с той пищей, которую сначала в удовольствие потребляют моряки, а потом отдают морю, что припортовый люд Тронхейма стал ходить к нему на исповедь. Чего не случалось уже года два.

А где люди, там и храмовый доход. Обедневший было за эти годы местный капеллан пригрозил Винченто лживым и подлым доносом, если падре не уберется из главного храма города Тронхейма.

Падре про силу лживых доносов знал, ибо сам писал их в немалом количестве на своих же братьев по вере. Потому он перебрался в старый, деревянный костел, запустело стоявший у берега моря. Доходы Винченто упали вдвое, но он все равно был доволен. Да и Бога за финансовую убогость гневить нельзя.

Однажды на исповедь к падре Винченто пришел старый, совершенно беззубый морской волк.