0
0Но у тебя ж дар к надувательству! Не надо даже выдумывать что-то правдоподобное, сойдет любая чушь! Люди ведь такие доверчивые, такие доверчивые! Ты вот только попробуй — и увидишь, как славно все получится! Главное, излагай поубедительней!»
Гаденыш еще хвостатый… У меня и так мозги кипели, а после этого внушения вообще чуть не расплавились…
И чтобы выиграть немного времени на раздумья, я нехотя выдавил:
— Я бы еще подумал, если здесь была тысяча девятьсот… Но всего четыреста… Это несерьезно. За государственную тайну. Да еще и способную принести существенный доход человеку, который ее знает.
— Какой такой доход? — заинтересованно блеснули глазки у степняка, выложившего на стол сразу три кошеля.
— Существенный, — ограничился я недомолвкой.
«Да скажи ему, что сам овец посчитал! — подсказал бес. — И докажи на примере. Вот и будут денежки наши! А бай никому об этом не расскажет — засмеют ведь, ежели узнают, что он за такую великую тайну полтысячи золотом отвалил!»
«Погоди», — отмахнулся я от беса, так как, размышляя, наткнулся на одну идейку.
— Так сколько доход получать? — насел на меня неудовлетворенный ответом Дустум, доставая еще один кошель.
— А это уже от человека зависит, — пожал я плечами. — Кто-то ведь и сидя на денежной должности ни монетки заработать не может, а другой и на пустом месте хорошую прибыль поиметь умудряется.
— Продай, да, тайну! — взмолился степняк, вытягивая из сундучка новый кошель. — Больше меня тебе все равно никто не даст! Лучше, да, возьми, а то так и просидишь здесь, а две тысяч не дождешься!
«Еще сотню требуй! — немедленно шепнул мне на ухо бес. — В сундучке у него еще два кошеля имеется!»
— Ну на две тысячи я и не рассчитывал, — сказал я Дустуму.
— Ай, какой ты жадный человек! — укорил меня бай, бросая на стол еще один кошель. И тут же: — Сделай, да, поблажка для друга!
— Ну шут с тобой! — будто решившись на нечто значительное, отчаянно махнул я рукой и брякнул: — Девятьсот!
— Ай, ну откуда у бедный людей такие деньги?! — взвыл степняк, добавляя еще кошель к уже имеющимся.
— Еще сотню накинь, и мы договорились, — хрипло выговорил я, делая вид, что борюсь с обуревающей меня жадностью.
— Нет, у меня больше, нет, — запричитал Дустум. И вдруг, расплывшись в улыбке, сунулся в сундучок и вытащил из него коробку с шахматами: — Вот еще возьми. Сто золотых стоит, да.
